В двадцать восьмой год Китайской Республики высокопоставленный чиновник из Бюро расследований и статистики Гоминьдана приехал в эти края с инспекцией. Куй Е сказал, что это может быть «крупная добыча». Если Цзу Е лично возьмётся за дело, то он непременно сорвёт большой куш.
Куй Е был местным главарём преступного мира. Когда Гоминьдан проводил облавы на коммунистов, он поставлял сведения, а его подчинённые выполняли грязную работу.
Цзу Е редко выходил «на дело» сам. Только если целью был высокий чиновник, богатая дама или председатель финансового конгломерата, он лично выступал в роли «лица».
У Цзу Е была прекрасная стать. На местном наречии это означало внешность. Манера речи Цзу Е тоже была весьма изысканной; только с такой статью и красноречием можно было садиться за большой стол и вести крупную игру.
Официально Цзу Е считался прямым преемником школы «предсказаний по железным пластинам». В газетах его ставили в один ряд с Вэй Цяньли.
Куй Е давно водил знакомство с людьми из Бюро расследований и статистики и даже совершил обряд братания с одним высокопоставленным чиновником. В этот раз целью должен был стать именно его названый брат.
Куй Е давно почуял, что этот его брат верит в судьбу, и улучил момент, чтобы сказать ему:
— В наших краях есть один мастер прорицания, очень искусный, но пригласить его крайне трудно.
Тот чиновник попросил Куй Е помочь с организацией встречи, но трижды получал отказ. Это называлось «отпустить, чтобы поймать».
Наконец, спустя несколько месяцев, встреча состоялась в чайном доме. К этому времени благодаря рассказам Куй Е Цзу Е уже знал об этом чиновнике всё как свои пять пальцев.
Цзу Е первым делом попросил его назвать дату и время рождения. Затем Цзу Е произнёс:
— В двадцать восемь лет вы едва не стали призраком, сражённым пулей.
— Да, — ответил чиновник.
— В двадцать девять лет вас повысили в звании.
Цзу Е продолжил:
— В вашей судьбе предначертаны три тайтай. В следующем году вас ждёт бедствие, вы лишитесь своего поста.
— О? — удивился чиновник.
— Если вы поступите так, как я скажу, то я поправлю ваш фэншуй.
Цзу Е подробно объяснил ему, как именно нужно изменить планировку фэншуй. В завершение чиновник пожал руку Цзу Е и сказал:
— Сяньшэн, вы истинный мастер!
— Люди! — чиновник велел подчинённым принести саквояж. Когда его открыли, внутри оказались толстые пачки банкнот. — Сяньшэн потрудился на славу, прошу, примите это.
Цзу Е лишь улыбнулся:
— Для меня великая честь быть полезным начальнику бюро, как я смею брать ваши деньги?
Сказав это, он ушёл.
Шестое чувство Цзу Е было очень острым; он почуял неладное и потому в последний момент изменил план, не взяв ни гроша.
По пути домой Цзу Е заметил, что за ним следят. Не оборачиваясь, он широким шагом направился прямо к дому.
Едва он вошёл, как увидел четверых агентов, которые мгновенно наставили на него дула пистолетов:
— Пройдёмте с нами.
— Куда? — спросил Цзу Е.
— На встречу с нашим начальником бюро.
Цзу Е привели в управление. Начальник бюро сказал с ехидной усмешкой:
— Неужели вы думали обмануть меня этими дешёвыми уловками?
— Что вы имеете в виду? — непонимающе спросил Цзу Е.
— Я немного поиграл с вами в загадки, и вы тут же клюнули.
Цзу Е мгновенно всё понял. Это была «приманка» — сведения, которые он получил от Куй Е, оказались ложными.
— Что это значит? — спросил Цзу Е.
— Этот мерзавец Куй-второй ради денег и отца родного не пожалеет, — ответил начальник бюро. — Я заподозрил неладное с того дня, как он представил тебя. Я знал, что ему известно о моих делах слишком много, поэтому намеренно выдумал байку о том, что в двадцать восемь лет меня едва не расстреляли. И надо же, ты именно это и «высчитал». Скажи, не заслуживаешь ли ты смерти после такого!
Цзу Е усмехнулся:
— Начальник бюро и впрямь мудр, всё именно так.
Начальник опешил.
— Куй-второй сказал мне, что начальник бюро хочет погадать, и велел, чтобы предсказание было точным, — продолжил Цзу Е. — Мы, гадатели, не можем гарантировать, что каждое слово будет верным, и тогда он предложил снабжать меня информацией, а добытые деньги делить поровну. Он человек из мира рек и озёр, мы, гадатели, не смеем с ним связываться, поэтому мне пришлось поступить так, как он велел. Однако, господин начальник бюро, я не взял ни гроша. Ибо мы, гадатели, верим: за добро воздастся добром, а за зло — злом.
Начальник бюро усмехнулся:
— Что ж, хорошо. А теперь погадай мне по-настоящему. Угадаешь — отпущу, ошибёшься — пристрелю на месте!
Цзу Е всегда оставался Цзу Е, иначе он бы уже восемнадцать раз погиб. Он слегка прикрыл глаза, что-то зашептал и через некоторое время спокойно произнёс:
— Начальник бюро в этой семье был рождён, а в той — взращён.
— Что это значит? — вздрогнул начальник.
— Вас вырастили не родные родители.
— Ты… продолжай гадать.
— К югу от вашего родового поместья должна быть река или пруд, иначе начальник бюро не смог бы стать чиновником.
Начальник бюро на мгновение замолчал:
— Говори дальше.
— Если начальник бюро не скажет, прав я или нет, то я не осмелюсь продолжать.
Гнев начальника бюро уже утих. Он произнёс:
— Верно, там был пруд. Но потом случилась великая засуха, и воды в нём давно нет.
— Вы сполна вобрали в себя силу этого фэншуй, — сказал Цзу Е. — Раз вы возвысились, вода, естественно, ушла.
Начальник бюро расхохотался.
Это и был приём «лун» из «Шести тайных слов» — искусство безмерной лести, когда похвалу нужно воздавать умело и к месту, иначе она превратится в пустую болтовню. Цзу Е применил этот приём мастерски.
В итоге Цзу Е вернулся домой в целости и сохранности, хотя его икры были мокрыми от пота. Он немедленно созвал Батоу и объявил:
— Нас раскрыли, Куй-второму конец!
— Неужели всё так серьёзно? — спросил один Батоу.
— В этот раз мы перешли дорогу главарю ищеек. То, что я вернулся живым — чудо. Куй-второй скоро нас выдаст. Немедленно известите братьев: сворачиваем лавочку!
«Сворачивание лавочки» означало роспуск; всем следовало прекратить общение, и без приказа никто не смел открывать новое дело. Разделив деньги, все затаились. Цзу Е в ту же ночь уехал в деревню.
Это затишье продлилось целый год, пока не напали японцы и линия фронта Гоминьдана не сместилась в тыл.
Вы наверняка задаётесь вопросом: почему в самый критический момент он смог предсказать всё точно? Цзу Е в любом деле всегда оставлял себе путь к отступлению. Ещё когда Куй-второй только начал снабжать его информацией, Цзу Е отправил нескольких лазутчиков по следам, оставленным Куй-вторым. Проделав путь почти в тысячу ли, они отыскали родину начальника бюро и в деталях зарисовали рельеф и облик его родового поместья. Эти лазутчики, переодевшись торговцами перцем, болтали с соседями и выведали кое-что о детстве чиновника.
Куй-второй и представить не мог, что Цзу Е подстрахуется. Начальник бюро и подавно не думал, что ради подготовки аферы Цзу Е потратит два месяца на поиски его родного дома, который тот покинул более двадцати лет назад.
Острое шестое чувство плюс вечная подстраховка — вот секрет непобедимости, с которым Цзу Е десятилетиями ходил по миру рек и озёр.
Искусство «чжафэй» — обман с помощью духов.
В начале своего пути я часто размышлял над одним вопросом: зачем Цзу Е взял меня в свою общину? Я был и уродлив, и глуп; с его умом и проницательностью Цзу Е не мог этого не видеть. О чём же он думал?
У новичка в нашем деле всегда много знаний, которые нужно усвоить, и времени на раздумья о вещах, не связанных с мошенничеством, почти не оставалось. Поэтому всякий раз, когда я отвлекался, Второй Батоу отвешивал мне увесистую затрещину по затылку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
