В таком случае у неё, возможно, ещё нашёлся бы повод убедить себя вновь заговорить о том, что причиняло им такую боль.
Но те держались очень спокойно, ведь с их точки зрения всё так и было на самом деле.
Юнь Ли спросила:
— Можно мне посмотреть его книги?
— Конечно, — Цзян Му быстро справилась с нахлынувшими чувствами и мягко добавила: — В основном это учебные пособия, но вот здесь лежат несколько дневников Юань-Юаня, которые он вёл в детстве. Если хочешь, можешь тоже взглянуть.
Она достала с полки несколько тетрадей, на обложках которых почти везде был изображён Ультрамен.
Цзян Юань вёл записи нерегулярно, примерно раз в неделю, записывая важные события тех дней. Дневники по большей части были наивными и беззаботными; в них описывалось много забавных случаев из периода его взросления, и в записях часто мелькал Фу Шицзэ.
Из этих дневников Юнь Ли вынесла лишь одну мысль.
— Цзян Юань считал Фу Шицзэ своим диди.
Юнь Ли пролистала записи: они обрывались в конце первого курса. В то время в его дневниках почти не встречалось мрачных мыслей.
Она помедлила и, подняв голову, спросила их:
— Разве старший сокурсник перестал вести дневник после поступления в университет?
Депрессия у Цзян Юаня, по всей видимости, началась в годы докторантуры.
— Мы забрали все его вещи из общежития, — Цзян Му тоже выглядела озадаченной. — Мы с его отцом не нашли других тетрадей.
Юнь Ли немного подумала и спросила:
— У него был компьютер?
— Да, — Цзян Му тут же выдвинула ящик стола. В нём лежал массивный ноутбук, а рядом были аккуратно сложены памятные вещи. Юнь Ли заметила предмет с эмблемой «Unique».
— Это команда, в которой состоял Юань-Юань. Вместе с ней он выиграл много чемпионатов, — когда Цзян Му вспоминала о прошлом сына, передавая вещь Юнь Ли, в её глазах засветилась искорка гордости.
Рассмотрев предмет, Юнь Ли поняла, что это флешка. На разъёме были отчётливо видны следы частого использования.
— Тётя, может быть, я помогу вам поискать? Вдруг получится найти записи за последующие годы.
Родители Цзян Юаня, судя по всему, редко пользовались компьютерами или смартфонами, поэтому, услышав предложение Юнь Ли, принялись горячо её благодарить.
Загрузка компьютера заняла немало времени — старый ноутбук сильно тормозил. Юнь Ли терпеливо ждала несколько минут. Когда появился рабочий стол, она замерла: на заставке красовалось фото того самого беспилотника, который забрал Юнь Е.
Некогда было раздумывать об этом, и Юнь Ли сразу вставила флешку.
На флешке больше ничего не было, кроме одного документа Word.
Юнь Ли открыла его и обнаружила, что это дневник Цзян Юаня, начиная со второго курса.
Записи стали появляться реже, примерно раз в месяц. Юнь Ли быстро пробежала их глазами. Вторая половина дневника описывала его жизнь, начиная с четвёртого курса.
Огромный разрыв между ожиданиями и реальностью, а также давление были вызваны его научно-исследовательской деятельностью. Цзян Юань становился всё более занятым. Несмотря на тяжёлую работу, научный руководитель продолжал посягать на его личное время, неоднократно подвергал его насмешкам и давлению — как в быту, так и в науке и работе.
Поначалу Цзян Юань думал, что своими способностями сможет переломить ситуацию, но наставник полностью лишил его и времени, и результатов труда. Он заставлял Цзян Юаня присматривать за своими детьми, покупать еду, продукты и прочее. Все труды Цзян Юаня он называл мусором, но тут же присваивал себе авторство его достижений. Если Цзян Юань не соглашался, тот угрожал ему отчислением.
Цзян Юань подавал жалобы на факультет, писал письма ректору, однако это не приносило результатов, а лишь влекло за собой ещё более яростные публичные оскорбления со стороны руководителя.
Уверенность и былой задор постепенно таяли, оставляя лишь душевную пустоту. И всё же родители возлагали на него огромные надежды, рассчитывая даже на то, что он станет профессором и поможет поправить скромное материальное положение и социальный статус семьи.
Каждый раз, когда он брал в руки телефон, желая излить душу, и слышал ласковые расспросы родителей, ему приходилось подавлять эти порывы.
— У меня всё хорошо.
С самого первого года Цзян Юаню было невыносимо трудно это принимать. Он страдал и отчаянно хотел всё изменить. Но остальные в лаборатории молча терпели, и на их фоне он со своим протестом казался лишь жалким паяцем.
Вскоре он начал сомневаться в себе, списывая всё на собственную никчёмность: якобы это он не мог со всем справиться, это он не мог угодить своему наставнику.
Как-то раз он вскользь упомянул родителям об уходе из университета, но это вызвало у них резкое неприятие. Поначалу он немного жаловался Фу Шицзэ, но позже, боясь, что тот сочтёт его неудачником, стал держать всё глубоко в душе.
В дневниках за эти годы изредка мелькали счастливые моменты — участие в соревнованиях вместе с лучшим другом, игра в мяч, походы в горы.
…
«Кажется, в моей жизни есть две самые большие удачи: то, что родители очень меня любят, и то, что у меня есть лучший друг А-Цзэ».
«Долго думал и всё же решил пойти к психотерапевту. В итоге диагностировали депрессию. Стало ещё тяжелее на душе, очень виноват перед родителями. Но мысль о том, что случись со мной что угодно, А-Цзэ поможет позаботиться о них, всё же приносит утешение».
«Лекарства всё-таки помогают, я стал гораздо реже думать о мрачных вещах. Скоро соревнования, в этом году мы снова должны занять первое место».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
