Чуть позже в покои пожаловали Цзинь Юаньбао и его молодая супруга, урожденная Ши.
— Слышно, дацзы прислали покаянную грамоту, — заговорил Цзинь Юаньбао. Этот обычно суровый и степенный муж ныне едва сдерживал ликование. — Интересно, устроит ли Государь торжественный ритуал принятия пленных у Полуденных ворот?
Урожденная Ши была девицей кроткого и благонравного нрава. Она тихонько сидела возле мужа, озаряя комнату мягкой улыбкой.
Стоявший позади Фу Тинъюнь юный А-Сэнь то и дело бросал на неё любопытные взгляды. Госпожа Ши знала, что этот отрок приходится деверем её супругу, и улыбалась ему ещё приветственнее. А-Сэнь совсем сконфузился, густо покраснел и опустил глаза в пол.
Фу Тинъюнь, подметив это, ласково улыбнулась молодой женщине и обратилась к Цзинь Юаньбао:
— Мы об этом пока не знаем. Ты так скоро раздобыл вести — неужели из Сюаньтуна уже прибыл официальный доклад престолу?
— Вовсе нет, — рассмеялся Цзинь Юаньбао. — Мне один сослуживец за чаем шепнул, у него родной брат служит в Цзиньувэй. — За последние два года связи Цзинь Юаньбао во внешнем мире стали на редкость широки.
Фу Тинъюнь улыбнулась:
— Стало быть, надо подождать, пока свиток с донесением ляжет на стол Внутреннего кабинета, тогда и прояснится, каков будет расклад.
Цзинь Юаньбао кивнул и с улыбкой добавил:
— Вот бы Девятому господину поспеть вернуться в столицу к празднику первого года Си-гэ!
Чжао Лин из-за службы не сумел побывать на его свадьбе, о чём Цзинь Юаньбао до сих пор искренне сожалел.
Фу Тинъюнь отозвалась:
— Дела государственные превыше всего. Думается, через пару дней вести станут точнее.
Пока они вели беседу, к ним пожаловал Ян Юйчэн.
Завидев, что у всех присутствующих лица прямо-таки светятся от счастья, он удивился:
— Да неужто и до вас уже долетел слух?
А-Сэнь, кое-как совладав со смущением, звонко выкрикнул:
— Ты на своей пристани Чжанцзявань обо всём узнал, так нам ли в самой столице оставаться в неведении!
— Ишь ты, малец! — Ян Юйчэн округлил глаза и шутливо отвесил А-Сэню два легких щелчка по затылку. — Глядите, как распетушился! К июньским экзаменам на сюцая всё ли у тебя готово? Я ради твоей победы уже знатную связку хлопушек припас, ты уж гляди, не опозорь меня пред людьми!
— В прошлый раз из-за твоих расспросов меня все на смех подняли, — сердито буркнул А-Сэнь. — На этот раз не суйся и дела мне не порть!
— Ах ты, неблагодарный щенок! Стал, значит, смотреть на меня как на деревенщину? Я к нему со всей душой, с поздравлениями приду, а он нос воротит? — Ян Юйчэн шутливо прищурился на отрока. — Гляжу, ты знатно в рост пошел…
— Кто… кто это смотрит на тебя как на деревенщину? — А-Сэнь аж запрыгал на месте от досады. — Да я… я и сам-то подкидыш, господин меня невесть в какой канаве подобрал…
Не то что Фу Тинъюнь, но даже скромница Ши не выдержала и прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью.
Фу Тинъюнь строго прикрикнула на А-Сэня:
— Полно тебе, А-Сэнь. То брат Юйчэн шутит с тобой. Ты уже муж почти взрослый, нечего по всякому поводу кричать и руками размахивать.
А-Сэнь смущенно потупил взор, но напоследок всё же со злостью зыркнул на Ян Юйчэна.
Тот покатился со смеху и спросил:
— А где же наши маленькая госпожа и маленький господин?
— На кухне их как раз умывают перед сном, — с улыбкой пояснила Фу Тинъюнь. — Я уже наказала мамушке Тун, как закончат — пусть приведут детей засвидетельствовать вам почтение.
Госпожа Ши удивилась:
— Отчего так рано отходить ко сну?
Ведь едва минул час Собаки, на дворе весна вовсю катится к лету, и дни становятся всё длиннее.
Фу Тинъюнь пояснила:
— Без циркуля и угольника не выйдет круга и квадрата. Как умоются — гулять им более не дозволено. Перед сном я обычно рассказываю им старинные притчи и попутно учу паре-тройке иероглифов.
— Да неужели в столь нежном возрасте уже пора начинать наставление в грамоте? — изумился Цзинь Юаньбао.
— Какое там наставление, — отмахнулась Фу Тинъюнь. — Так, забавы ради. Запомнят — хорошо, а если позабудут — беды нет. Пусть хоть немного к начертанию привыкнут, чтобы в будущем, когда придет пора брать в руки кисть, учение не казалось им тяжкой мукой. Меня отец в детстве точно так же учил.
Ян Юйчэн одобрительно закивал:
— На редкость мудрый обычай! На днях я непременно велю своей хозяйке пожаловать к невестке в гости, чтобы перенять эту премудрость.
Пока они вели разговор, в комнату вошли маленькая Юю и Си-гэ.
При виде Ян Юйчэна глаза Юю радостно заблестели. С весёлым криком: «Дядюшка Ян!» — она подбежала к нему, ухватилась за край халата и, задрав голову, уставилась на гостя:
— Что интересного вы привезли мне на этот раз?
При свете светильников её круглое личико казалось чистым и гладким, словно нежный нефрит.
Ян Юйчэн подхватил девочку на руки и достал из-за пазухи искусно сделанную рогатку.
Юю радостно вскрикнула, прижала игрушку к груди и зачастила:
— Спасибо, дядюшка!
Ян Юйчэн расплылся в улыбке:
— Когда наступит осень, я заберу тебя к себе в Чжанцзявань, и мы вместе пойдём в поля стрелять птиц.
— Хорошо, хорошо! — Юю согласно закивала головой, и её глаза загорелись нетерпением.
Фу Тинъюнь сделала строгое лицо и негромко позвала:
— Юю! Что я говорила тебе всего два дня назад?
Девочка озорно высунула кончик языка, тут же соскользнула с колен Ян Юйчэна и чинно, по всем правилам семейного этикета, поклонилась гостю:
— Приветствую дядюшку Яна.
Ян Юйчэн весело рассмеялся, снова обнял её и спросил у Фу Тинъюнь:
— А где же вишня, которую я просил передать?
Фу Тинъюнь с улыбкой ответила:
— Мамушка Тун унесла её, чтобы промыть в холодной воде. Юю, как видишь, сразу угадала, что в корзине.
Юю с детским простодушием пояснила:
— Дядюшка Ян всякий раз везёт мне забавные игрушки и редкие сласти. Мамушка Тун говорила, что на рынках как раз должна появиться первая весенняя вишня, но цена на неё сейчас очень высока. Вот я и подумала, что дядюшка обязательно привезёт именно её!
Ян Юйчэн удивлённо покачал головой и повернулся к Фу Тинъюнь:
— Какая умная девочка! У неё невероятно острый ум.
В душе Фу Тинъюнь поднялась естественная родительская гордость, однако, соблюдая скромность, она мягко ответила:
— Она ещё слишком мала, в голове только забавы да лакомства. Всё это лишь поверхностная сметливость.
— Поверхностная сметливость! — вдруг звонко повторил за ней Си-гэ, забавно передразнивая слова матери.
Ян Юйчэн от души расхохотался:
— Посмотрите на нашего маленького господина! Мы совсем обделили его вниманием, и он уже изволит выражать недовольство!
В комнате воцарилось искреннее и светлое веселье.
Этот покой и тихая радость сохранялись в доме Фу Тинъюнь ещё три дня — ровно до того часа, пока в столицу официально не прибыла покаянная грамота от вождей дацзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Добрая и хорошая история получается у Автора. Читаю и душа отдыхает. Если возникают какие-то проблемы, Автор окружает вниманием и заботой главных героев и наша любимая парочка потихоньку всё преодолевает. Конечно, я переживаю за Девятого господина. Козни молодой Юй подстроил для него серьёзные. Поэтому, жду развития событий и благодарю за перевод.
Спасибо, дорогая Ольга! Я тоже заметила, что Чжи Чжи описывает своих героев с большой любовью и не торопится с ними прощаться ❤️🌺