Ян Юйчэн, глядя на это, лишь диву давался:
— Если Девятый господин когда-нибудь дослужится до такого высокого чина, как Инчуань-хоу, каково же это будет? Боюсь, у него даже времени поесть не останется!
Цзинь Юаньбао, успевший в свое время погулять под началом Инчуань-хоу, не смотрел на него снизу вверх как на недосягаемую величину, подобно Ян Юйчэну.
Он с нескрываемым возражением ответил:
— Если слушать тебя, то Инчуань-хоу и вовсе голодным ходить должен? Чем выше у человека чин, тем весомее должны быть те, кто дерзнет прийти к нему с визитом. На всю столицу наберется лишь горстка людей, чье положение позволяет вести с ним равные отношения. Не говоря уже о том, что иные, храня собственное достоинство, даже при случайной встрече стараются уклониться! — И добавил: — Напротив, именно такие, как Девятый господин, загружены делами больше всех.
Ян Юйчэн, порассуждав, посчитал его слова весьма разумными и со вздохом ответил:
— Вот бы и Девятому господину в один прекрасный день достичь такого же положения, как Инчуань-хоу!
Фу Тинъюнь с улыбкой проговорила:
— В этом мире не бывает ничего абсолютно совершенного. Разве у того же Инчуань-хоу нет своих вынужденных трудностей? Мне кажется, и сейчас всё очень хорошо. Есть верные товарищи, преданные друзья, здоровье крепкое, чиновничья служба идет гладко… Зачем же завидовать другим?
Жена Ян Юйчэна, урожденная Чжан, кивнула:
— Я полностью согласна со словами невестки. Мой отец часто повторял: «Дерево, возвышающееся над лесом, первым принимает на себя порывы ветра». Инчуань-хоу, опасаясь чужих козней и зависти, держит своих подчиненных в чрезвычайной строгости. Если главные управляющие из других знатных домов приедут в Чжанцзявань, то они не то что ходят с гордо поднятой головой, а прямо-таки смотрят на всех свысока. А вот управляющие, выполняющие поручения Инчуань-хоу, совсем иные — они вечно проявляют крайнюю осторожность и не смеют обидеть даже простого воина… Я, когда слушаю об этом, думается мне, до чего же тяжела такая жизнь!
Чжанцзявань был ключевым узлом для доставки южных товаров на север, и редкое купеческое семейство со сколько-нибудь крупным оборотом не имело там своего пристанища.
Фу Тинъюнь, услышав это, почувствовала любопытство и спросила:
— Неужели знатные и титулованные семьи столицы позволяют собственным управляющим открыто вести торговые дела?
— Да ведь в этих делах всегда «от начальства таят, а от подчиненных не скроешь»! — с улыбкой ответила урожденная Чжан. — Пока ты на вершине силы и влияния, даже если все вокруг знают об этом, никто не дерзнет проронить слова. Но стоит тебе лишиться милости, так даже без всяких поводов найдут способ вылить на тебя ведро грязи. Так не лучше ли действовать открыто и широко: пока имеешь влияние, берешься за то, что душе угодно!
С подобной точки зрения Фу Тинъюнь сталкивалась впервые.
Сама она в воспитании детей всегда придерживалась сдержанности, скромности и неукоснительного следования правилам.
Она с легким изумлением улыбнулась:
— Надо же, не ожидала, что у младшей невестки столь глубокие семейные познания! Услышанное поистине поучительно. Если вдуматься, в этих словах есть немалая доля истины!
Неудивительно, что господин Чжан столько лет твердо удерживал пост инспектора в Чжанцзявани!
Невестка Чжан скромно прикрыла рот и улыбнулась.
Ян Юйчэн же с сияющим видом, но с легкой пренебрежительной интонацией произнес:
— Невестка, не стоит её так хвалить! Она лишь повторяет отдельные фразы, услышанные от тестя!
Невестка Чжан от этих слов недовольно поджала губы и тихо пожаловалась:
— Чтобы я ни сказала, ты вечно меня поучаешь. Почему бы тебе не поучиться у дяди Цзиня? Он всегда разговаривает со своей женой так мягко и ласково!
Сидевшая неподалеку урожденная Ши, слушая их разговор, невольно замерла, на её губах расцвела кроткая улыбка, а взгляд, исполненный нежности, скользнул по Цзинь Юаньбао.
Цзинь Юаньбао как раз посмотрел на неё.
Их взгляды встретились, и супруги смущенно отвернулись друг от друга.
Ян Юйчэн же с досадой выдохнул:
— Он — это он, а я — это я! Ты с ним век коротаешь или со мной?
Невестка Чжан замерла, её лицо мгновенно вспыхнуло густым румянцем; не в силах снести такой обиды перед гостями, она едва не расплакалась, и в её глазах заблестели слезы.
Фу Тинъюнь строго посмотрела на Ян Юйчэна и внушительно произнесла:
— Разве так можно разговаривать? Хорошо ещё, что вокруг все свои! А если бы это было при чужих людях, куда бы младшей невестке девать свой стыд? По-моему, невестка во всем уступает тебе, вот ты и позабыл всякую меру! Скажешь еще хоть слово, я обо всем доложу Девятому господину, посмотрим, как он тебя уму-разуму научит! — Затем она успокоила невестку Чжан: — Ты ведь знаешь его нрав: чем ближе человек, тем с меньшим уважением он говорит… Не бери его слова в голову.
Ян Юйчэн смущенно и виновато усмехнулся.
Урожденная Чжан, впрочем, тут же пожалела мужа и поспешила ответить:
— Невестка, не сердитесь на него. Обыкновенно он относится ко мне очень хорошо, просто сегодня мне стало досадно, что он при вас не оказал мне уважения.
— Слышал? — пристыдила Ян Юйчэна Фу Тинъюнь. — Младшая невестка всегда ставит тебя на первое место!
Невестка Ши посчитала, что молчать дальше неловко, и с легким смешком проговорила:
— Вот уж поистине правдивы слова невестки: в мире нет ничего совершенного. Младшая невестка Ян завидует тому, что мой супруг ласков на словах, а мне кажется, что он — словно молчаливая кубышка: всё держит в себе. То ли дело брат Ян — человек прямой, обо всем говорит открыто и советуется со своей супругой!
Цзинь Юаньбао с улыбкой поднялся и похлопал Ян Юйчэна по плечу:
— Пойдём-ка мы лучше отсюда! Если женщины начнут сравнивать нас между собой, этому конца не будет. Не хочу стоять здесь в качестве мишени для стрел. — И этим дал Ян Юйчэну удобный предлог удалиться.
Ян Юйчэн, разумеется, не упустил случая:
— Неудивительно, что моя жена вечно сравнивает меня с тобой, глазомер у меня и впрямь уступает твоему! — С этими словами он раскланялся с Фу Тинъюнь и вместе с Цзинь Юаньбао вышел из залы.
В комнате остались только женщины.
Они весело беседовали о семейных делах, и время незаметно подкатило к часу, когда зажигают светильники.
Чжао Лин вернулся домой.
Снова начались расспросы, приветствия и оживленный разговор.
Лишь когда пробили третьи ночные стражи, все разошлись по своим комнатам.
Чжао Лин завел разговор о Ян Юйчэне и Цзинь Юаньбао:
— …Мне кажется, если они останутся в столице, неизвестно, дождутся ли дня, когда смогут выслужить титулы и жалование для жен и детей. Не лучше ли им отправиться со мной в Сюаньтун?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
