Ранним утром следующего дня Пятая сестра, потирая виски, вышла в залу.
Фу Тинъюнь и Седьмая сестра уже ждали её за столом к утренней трапезе и обсуждали приглашения:
— …Что до Третьей сестры, пусть моя личная мамушка сама отправится к ней с приглашением. А к Четвёртой, Шестой и Восьмой сёстрам придётся попросить Пятую сестру отрядить своих служанок — они живут поближе друг к другу, часто видятся, и слуги между собой знакомы…
Услышав шаги и увидев вошедшую Пятую сестру, Седьмая сестра с улыбкой проговорила:
— А мы-то думали, ты поднимешься только когда солнце взойдёт на три шеста1!
Пятая сестра с вялым видом опустилась на резной табурет-сюдюнь ниже по столу. Сперва она попросила Итун заварить ей чашку крепкого чая, и лишь затем бессильно проговорила:
— Став чужой снохой, привыкаешь вставать ни свет ни заря. Разве кто-то из нас может спокойно спать, когда солнце поднялось высоко?
— И то правда, — согласилась Седьмая сестра с лёгкой грустью в голосе. — Нынче даже став свекровью, едва ли поспишь допоздна — ведь иногда приходится подавать пример младшему поколению!
— Словом, вышла замуж — забудь о покое! — Пятая сестра приняла чай, поднесённый Юйвэй, сделала несколько крупных глотков и лишь потом спросила: — С приглашениями всё уладили?
Седьмая сестра кивнула:
— Девятая сестра вернулась в Сиань неожиданно и остановилась в доме тётушки мужа, людей у неё не хватает, оттого мы отрядили слуг из наших семей.
Фу Тинъюнь посчитала, что о прошлом упоминать не стоит, и не стала объяснять сёстрам, кто такой господин Лю. Пятая и Седьмая сёстры так и думали, будто госпожа Лю — родная тётушка Чжао Лина.
— Оно и понятно, — с естественным видом отозвалась Пятая сестра и спросила: — А заодно и родным подать весть?
Седьмая сестра с иносказательным смыслом ответила:
— Я уже велела своей личной мамушке вернуться и доложить моему супругу, что нашла Девятую сестру и собираюсь пробыть у неё несколько дней. А обо всём прочем скажу уже по возвращении.
— Да и по возвращении надо иметь готовое объяснение! — улыбнулась Пятая сестра. — Хуаинь — наш родной дом, и если там всё окажется совсем уж неподобающим, нам и самим будет стыдно. Мне-то ещё ладно, мой муж — единственный сын в семье, а у тебя есть золовки и девери, нельзя давать людям повод для насмешек!
Седьмая сестра рассмеялась:
— И что тут сложного? Скажем так: тогда в город ворвались бродяги, царила смута, Девятая сестра, спасаясь от беды, бежала вместе с беженцами и потеряла связь с родными. В доме решили, будто она погибла, а опасаясь за доброе имя, объявили о её смерти от болезни. Девятую же сестру случайно спас сам Император… Вот и всё!
— И соображаешь же ты быстро! — Пятая сестра посчитала такое объяснение весьма удачным и с улыбкой кивнула: — Вот и договорились: когда сёстры соберутся, так всё и изложим.
Фу Тинъюнь тоже посчитала этот вариант наилучшим. Чем больше слов — тем больше ошибок; лучше свести всё к простому объяснению и избежать дурных толков.
Тут же Седьмая сестра принялась растирать тушь, Фу Тинъюнь — писать приглашения, а Пятая сестра — рассылать слуг. За одно утро все приглашения были отправлены.
Си-гэ величаво помалкивал, а вот Юю, видя, как в доме вдруг появились две тётушки и вокруг царит шум и веселье, с радостью примкнула к общим забавам. Она то и дело сновала туда-сюда: то под присмотром мамушки Тун вносила чашку с чаем: «Тётушка, пей чай!», то просила у Чжэн Саньнян сладости и подносила их: «Тётушка, кушай фрукты!».
Глядя на неё, Седьмая сестра не могла нарадоваться:
— Наша ЖаньЖань росла в покоях свекрови, к тому же единственная дочь, избаловали её без меры, только меня одну и боится, завидев — сразу наутёк! — С этими словами она обняла Юю и шутливо сказала: — Девятая сестрица, отдай Юю мне в снохи! Выбирай любого из двоих моих сыновей!
Фу Тинъюнь сначала удивилась, а затем рассмеялась:
— Твои парнишки оба младше Юю, так не годится!
Пятая сестра громко расхохоталась:
— Наш старший сынок родился в один год с Юю, да только боюсь, твой супруг вряд ли согласится отдать дочку!
— И это вы-то — родные тётушки! — с шутливым упрёком проговорила Фу Тинъюнь. — Разве можно вести такие разговоры при ребёнке?
Все взгляды невольно обратились на Юю, которая послушно ластилась в объятиях Седьмой сестры.
Девочка широко раскрытыми глазками с любопытством разглядывала взрослых. Увидев, что все смотрят на неё, а матушка отвечает неуверенно, она в тревоге запричитала:
— Матушка, не отдавай меня Седьмой тётушке…
Эти искренние детские слова заставили всех расхохотаться.
Фу Тинъюнь подхватила дочь на руки и ласково утешила:
— Седьмая тётушка просто любит тебя и шутит! Ты же наша дочка, как мы можем отдавать тебя чужим людям!
Юю со вздохом облегчения перевела дух с совершенно успокоенным видом.
Что снова развеселило Пятую и Седьмую сестёр.
Седьмая сестра предложила отправиться прогуляться в храм Гуанжэнь:
— Вырваться из дома выпадает нечасто, да ещё и без детей рядом, надо обязательно прогуляться по Сиани!
Пятая сестра поддержала:
— До второго дня десятого месяца ещё дней десять, всё равно делать нечего.
Фу Тинъюнь вспомнила, как в детстве они ездили с бабушкой в храм возжигать благовония. Сёстры за несколько дней начинали готовить наряды и украшения, от волнения не могли уснуть всю ночь, а приехав в храм, наперегонки бежали кланяться Бодхисаттвам и так шумно щебетали, что заставляли юных послушников оборачиваться им вслед… Губы её невольно тронула улыбка, и она тоже прониклась желанием прогуляться:
— Отлично! Я попрошу дядюшку Лю обо всём распорядиться.
Пятая сестра же добавила:
— Ты ещё попроси дядюшку Лю купить знаменитых сианьских сладостей. Когда сёстры соберутся, подадим их как местные гостинцы!
Фу Тинъюнь кивнула и велела отдать распоряжения.
После полудня она вместе с сёстрами отправилась в ближайший храм Гуанжэнь, где они совершили воскурение фимиама, послушали проповедь почтенного наставника и вернулись обратно.
Управляющий Лю вошёл обсудить с ними планы:
— Храм Дацыэнь, храм Дасиншань, храм Цинлян… во все эти места стоит съездить. И на ювелирные лавки улицы Баоцинцзе тоже непременно надо взглянуть. — Всё было устроено чрезвычайно разумно.
- Солнце взойдёт на три шеста (日上三竿 / rì shàng sān gān) — традиционное китайское выражение, означающее позднее утро, примерно 9-10 часов утра.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
