— Это…
— Всё, кончено…
…
В этот миг Линъэ чуть не расплакалась от отчаяния — такое невезение, как прорыв прямо во время поединка, и надо же было, чтобы это случилось именно с ней!
— Шимэй! Как ты умудрилась прорваться сразу через столько ступеней?!
Ли Чаншоу проговорил это с видом полнейшего потрясения, и окружающие шисюн и шицзе тоже разразились возгласами изумления.
— Прорыв на шесть ступеней за один раз?
— Что это за божественный талант? Неужели в нашей школе Дусяньмэнь снова появится гений самосовершенствования?
— Сравнишь себя с другими — впору умереть от зависти, сравнишь свой путь с чужим — хоть Дао бросай.
Линъэ невольно прикрыла ладонью лоб. Двое распорядителей внизу на арене теперь тоже не торопили её, взирая на это место с легким восхищением.
В этот момент в её голове раздался голос Ли Чаншоу:
— Не делай такое похоронное лицо. Сейчас твоё выражение должно быть таким: внешне спокойная, в душе — радостная, но при этом ты не хочешь, чтобы кто-то заметил твой восторг.
— Не волнуйся, твой шисюн весьма либерален. Когда вернёмся, просто перепишешь «Канон Спокойствия» три тысячи шестьсот раз.
У Линъэ мелко задрожали уголки губ, но на сердце всё же отлегло. Раз шисюн ещё разговаривает с ней, значит, всё в порядке…
Она тут же поправила выражение лица и, сжимая в руке нефритовую табличку, под прицелом бесчисленных взглядов направила облако вперёд. Её дыхание всё еще оставалось слегка нестабильным.
И это не было притворством — её ци действительно пребывала в смятении.
Если и был в этой ситуации кто-то по-настоящему невезучий, так это её противник — ученик третьей ступени стадии Возвращения к Пустоте…
Линъэ торопилась вернуться, чтобы объясниться с шисюн и доказать, что она не нарочно; она разом высвободила всю мощь своих сяньбао1 и решительно выбила бедного ученика за пределы площадки.
После этого она отвесила изящный поклон и непринуждённо умчалась прочь на облаке.
В толпе вздохи и восхищенные возгласы зазвучали с новой силой.
Однако, обернувшись, Линъэ обнаружила, что её подушка для медитации и место шисюн теперь разделены… добрым десятком чжанов2.
Голос Ли Чаншоу зазвучал у неё в ушах:
— Уговор из трёх пунктов. А теперь веди себя смирно, а то на нашем пике Сяоцюнфэн скоро камней не останется от твоих наказаний.
— О-о… — Линъэ бросила на Ли Чаншоу жалобный взгляд и уселась на свою подушку, погрузившись в уныние.
Столетний план по соблазнению шисюн — и всё прахом из-за одного прорыва!
Ну почему озарение пришло к ней именно сейчас?
После случая с Янь-эр-шицзе и её Цици-шиди ей с таким трудом удалось хоть на йоту стать ближе к шисюн, и вот — всё снова разрушено из-за этих внутришкольных состязаний!
Где справедливость!
Какая несправедливость!
В этот момент примчалась Цзю Цзю, размахивая окровавленной шипастой палицей, и изумленно воскликнула:
— Малышка Линъэ! Как ты умудрилась прорваться сразу через столько уровней за один раз?!
Стоявший рядом Ли Чаншоу тоже втайне поражался… Эта шишу проводит с Линъэ дни напролёт, но так и не догадалась проверить, не скрывает ли та свою истинную силу…
— Шишу, не говорите об этом, я сейчас… под огромным давлением.
— Но ведь прорыв — это же хорошо!
— Я… я…
Линъэ не знала, как выразить свою горечь; она уткнулась лицом в грудь шишу, и вся её обида вылилась в невнятные рыдания.
— Я боюсь… что у меня возникнут сердечные демоны…
— Тише, деточка, не бойся. Чем больше ты их боишься, тем легче им появиться. Хоть такой стремительный прорыв и не всегда к добру, для тебя это благословение небес. Всё будет хорошо, всё будет хорошо.
Цзю Цзю завертела головой и, наконец, обнаружив «вдалеке» Ли Чаншоу, сердито на него прикрикнула. Тот, закрыв глаза и сосредоточившись, сделал вид, что ничего не замечает, всеми силами стараясь не попадать в эпицентр внимания.
В то же время Ли Чаншоу с помощью «Заклинания Шепота Ветра» уловил не самые приятные для пика Сяоцюнфэн новости.
— Кто-то из верховных старейшин подумывал о том, чтобы переманить Линъэ к себе в ученицы.
Взглянув на Линъэ, Ли Чаншоу понимал, что обучение у верховного старейшины — неплохой вариант, но всё же он сам вырастил её, и в глубине души ему было жаль её отпускать. К тому же, разве он сам не может научить её тому же, чему научил бы старейшина?
Если бы это случилось до его испытания молниями и вознесения, Ли Чаншоу наверняка бы взвесил все «за» и «против» и не стал бы препятствовать. Но сейчас…
«Шимэй знает обо мне слишком много, ей безопаснее оставаться рядом».
Ли Чаншоу быстро принял решение: пока Линъэ сама не захочет уйти, даже если явится глава школы — всё будет бесполезно.
Развязка наступила быстро.
На четырнадцатый день больших состязаний, когда шёл четвёртый раунд поединков, к Линъэ подошли две чжэньсянь и пожилая женщина. Они установили вокруг неё барьер и начали о чём-то вкрадчиво говорить.
Ли Чаншоу слегка нахмурился, подхватил свою подушку и вернулся с «дальней» позиции на старое место, в получжане от шимэй.
Хм…
Линъэ повернулась к шисюн, лукаво моргнула и, поджав губы, едва заметно улыбнулась.
Вскоре пожилая женщина, достигшая стадии тяньсянь, с сожалением вздохнула и протянула Линъэ сяньбао в виде квадратного платка. Линъэ покачала головой, отказываясь, и почтительно поклонилась старухе.
Ли Чаншоу мог слышать их разговор, но не стал прислушиваться, просто закрыв глаза для отдыха.
Как раз подошла его очередь сражаться. Ли Чаншоу с невозмутимым видом вышел на арену и легко одержал победу.
Когда он вернулся, старухи и двух бессмертных женщин уже не было. Лишь Линъэ сидела на месте и с улыбкой смотрела на него.
— Шисюн-сюн~
Ли Чаншоу ничего не ответил и сел на свою подушку.
Линъэ, не подавая виду, принялась потихоньку ёрзать, дюйм за дюймом пододвигаясь ближе…
Глядя прямо перед собой, она прошептала едва слышным голосом:
— Шисюн, ты ведь только что разнервничался, правда?
Ли Чаншоу ответил мысленно:
— Уговор из трёх пунктов.
— Я сама добавлю четыреста раз, чтобы вышло круглое число — четыре тысячи… Но ты сначала ответь, шисюн, ты ведь разнервничался?
Ли Чаншоу взмахнул рукавом и сложил руки в жесте сосредоточения.
— Четыре тысячи пятьдесят раз, — передал он. — Ты ещё пятьдесят с прошлого раза задолжала.
Линъэ невольно закатила глаза, но затем довольно улыбнулась и принялась напевать весёлый мотивчик.
Вскоре подлетела Цзю Цзю и шёпотом спросила Линъэ, как той удалось отказать верховному старейшине.
— Хи-хи, я их обманула, сказала, что…
Они зашептались.
— Кха!
У Ли Чаншоу перехватило дыхание, ему едва не захотелось тут же очистить врата школы вместо учителя.
— Да ладно? — в ужасе воскликнула Цзю Цзю.
— Я же сказала, что это обман, — Линъэ схватила Цзю Цзю за руку, смеясь так, что её плечи мелко подрагивали.
Линъэ добавила:
— На пике Сяоцюнфэн мало народу и дышится свободно, к тому же там есть где вволю повеселиться с вами, шишу. Не хочу я на другие пики.
Цзю Цзю расплылась в довольной улыбке и, усевшись между Линъэ и Ли Чаншоу, принялась тискать девушку.
На самом же деле…
Незадолго до этого, внутри барьера, Лань Линъэ, склонившись в поклоне, тихо произнесла:
— Ученица не жаждет долголетия и не ищет пустой славы. Моё единственное желание — всегда оставаться подле одного человека. Если школа того не дозволит, Линъэ просит лишить её сана и изгнать в мир смертных. В моём сердце не будет ни капли сожаления.
К счастью, в школе Дусяньмэнь издавна чтили традиции; верховная старейшина и две распорядительницы-чжэньсянь прониклись её словами и, проявив понимание, не стали чинить препятствий.
- сяньбао (仙宝, xiānbǎo) — «бессмертное сокровище», магический артефакт, обладающий собственной духовной силой. ↩︎
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
