Глава сто тридцать вторая. Настоящие и поддельные маленькие пилюли
— Люди, видите ли, должны познать плети самосовершенствования, чтобы обрести опору между небом и землей, сравняться блеском с солнцем и луной и добиться вечного долголетия и спокойного существования.
Путь совершенствования не может быть гладким, поэтому мы должны изо всех сил избегать причинно-следственных связей.
К тому же в этом мире вечно зреют какие-то бедствия, и мы обязаны обладать достаточной силой и заранее пройти через невзгоды, чтобы суметь выжить, когда придет истинная беда…
— И это… и есть та самая причина, по которой учитель подвесил тебя и бил два часа?
В соломенной хижине Ли Чаншоу Линъэ не знала, плакать ей или смеяться. Нахмурившись, она смотрела на своего старшего брата, растянувшегося на соломенной постели.
То, с какой яростью учитель только что избивал его, было самым суровым зрелищем, которое Линъэ видела с тех пор, как пришла в горы… ну, вторым по счету.
Она и сама не понимала, что случилось с наставником, который уже давно так сильно не гневался.
— Старший брат, что же ты все-таки натворил?
— Ха, это неважно, — уголок рта Ли Чаншоу слегка дернулся. — Хотя в процессе и случилась небольшая неожиданность, учитель теперь должен воспрянуть духом.
— М-м? — Линъэ слегка моргнула, не совсем понимая смысл его слов.
Изначально Ли Чаншоу планировал отправить наставника прогуляться по торговому поселению, а затем подстроить так, чтобы пара женщин-культиваторов с невысоким уровнем развития первыми заговорили с ним. Это должно было вернуть учителю уверенность в себе.
Такое не навлекло бы серьезных последствий: просто разговор. Поскольку Ли Чаншоу сам контролировал воздействие пилюли Синьхошао1, это не привело бы к возникновению взаимных чувств.
Чего он никак не ожидал…
Так это того, что когда люди пришли и завязался разговор, пилюля внезапно рассыпалась.
Хоть это длилось лишь мгновение, вид толпы женщин-культиваторов, среди которых затесалось нечто весьма странное, хлынувшей к учителю, действительно… врезался в память и оставил неизгладимое впечатление.
Даже для Ли Чаншоу стало неожиданностью внезапное буйство духовных зверей…
Если бы Ли Чаншоу не среагировал вовремя и не воспользовался суматохой, чтобы увести учителя из поселения с помощью бумажного даоса ранга «Человек», а затем быстро скрыться, используя технику перемещения сквозь землю, то, возможно… их бы заставили возмещать все убытки поселения!
Их пик Сяоцюн никак не мог себе этого позволить.
Впрочем, этот случайный эксперимент показал, что Синьхошао, по-видимому, оказывает неожиданный эффект на духовных зверей и демонических тварей.
Учтя этот урок, Ли Чаншоу решил на время запечатать запасы Синьхошао и оставить их в качестве одного из козырей, чтобы использовать позже по обстоятельствам.
Как и ожидалось, после создания «Пилюли обратного поиска» следовало вовремя остановиться.
Хотя первоначальный замысел Ли Чаншоу заключался в том, чтобы в будущем во время магических сражений использовать Синьхошао для смятения разума противника и достижения победы.
Попытка помочь учителю была своего рода «оценкой в реальном бою» свойств и эффективности снадобья…
Более того, та рассыпавшаяся Синьхошао была духовной пилюлей всего лишь первого ранга.
Сейчас у Ли Чаншоу имелось несколько пилюль третьего ранга, и он не знал, смогут ли они повлиять на состояние разума таких «мастеров», как небесные бессмертные.
Это, увы, было трудно проверить на практике.
— Старший брат, может, мне растереть тебе спину?
— Не нужно, не нужно, — вздохнул Ли Чаншоу. — Такие раны заживут в любой момент. В этот раз я действовал недостаточно осмотрительно, пусть это послужит мне предостережением. Ступай к младшей тёте, только не пускай её сюда, иначе мои раны лишь приумножатся.
— Ну, хорошо…
Линъэ вышла из хижины, то и дело с беспокойством оглядываясь.
Ли Чаншоу резко вдохнул прохладный воздух и, лежа на животе, молча достал каменную плитку, принимаясь исправлять и дополнять «Канон Устойчивости».
Из соседней хижины внезапно донесся тихий смех. Ли Чаншоу просканировал всё своим божественным чувством и увидел, что учитель беспрестанно меняет даосскую одежду, и всё его существо начало источать жизненную энергию…
Хоть путь и был тернист, после такой встряски желаемый эффект, кажется, был достигнут.
В секретной комнате под алхимической лабораторией истинное тело Ли Чаншоу слегка улыбнулось. Он взглянул на бумажного даоса2, который принял на себя побои в хижине, и погрузился в сегодняшнее созерцание Дао.
…
С тех пор как Дун Мугун приходил поблагодарить его, он не объявлялся в храме Морского Бога уже два года.
Ли Чаншоу не волновался по этому поводу, сохраняя полное спокойствие.
Если удастся наладить связи с таким перспективным покровителем, как Нефритовый Император — это хорошо. Если же нет, значит, его советы были слишком поверхностными, и позже придется просто отправиться в Небесный чертог и искать там должность мелкого чиновника.
Во всем есть свои приобретения и потери — таков закон Небесного Дао.
К тому же прошло всего два года. Для таких сущностей выше уровня Золотого Бессмертного, как Нефритовый Император или Дун Мугун, это время могло уйти на одну медитацию или мимолетное озарение, которого даже не хватило бы на решение каких-то важных дел…
Ли Чаншоу немного успокоило то, что старейшина Вань Линьюнь благополучно вернулся с Северного континента и даже специально позвал Ли Чаншоу, чтобы тот полюбовался на несколько видов свирепых ядовитых насекомых.
После этого старейшина Вань Линьюнь ушел в затворничество, пытаясь создать ядовитую пилюлю, поражающую божественное чувство. Те два бумажных даоса так и остались подле старейшины Ваня.
Ли Чаншоу подумывал, не предложить ли старейшине Вань Линьюню втайне немного уже изготовленной Синьхошао…
Но, тщательно поразмыслив, он отказался от этой мысли.
Старейшина Вань Линьюнь был человеком весьма щепетильным в вопросах чести, да и самому Ли Чаншоу хотелось увидеть, какую пилюлю сможет создать старейшина, опираясь лишь на свое мастерство в ядах.
Заодно можно будет раздобыть несколько штук для пополнения запаса козырей.
За эти два года жизнь, посвященная самосовершенствованию, наконец вернулась в привычное стабильное русло.
После того как Линъэ и младшая соученица Юду обнаружили секрет повышения эффективности труда, прогресс в постройке загонов для духовных зверей стал весьма радужным и завершился всего за год.
Ли Чаншоу одним широким жестом списал этот «долг по поручениям».
Когда загоны были достроены, Юцинь-шицзе, рассудив, что в последнее время потратила слишком много времени, которое могла посвятить Дао, вернулась в свою пещеру для долгого затворничества.
По совести говоря, самоконтроль у Юцинь-шицзе был неплохим, а прошлые странности были лишь результатом причудливой магии младшей наставницы Цзю Цзю.
В последнее время Ли Чаншоу на самом деле хотел задать Цзю Цзю один вопрос…
Если она каждый день проводит на пике Сяоцюн, предаваясь пьянству и сну, то какой смысл в том защитном массиве ее терема, на создание которого ушли накопленные за тысячу лет средства?
Впрочем, путь совершенствования Цзю Цзю всегда был таким: «один раз не прозрела, а прозрев — пользуешься плодами сто лет».
Следовать велениям сердца и двигаться туда, куда оно зовет — в этом и заключался истинный смысл «Канона недеяния».
Общий прогресс её развития был на тридцать-сорок процентов быстрее, чем у тех культиваторов её возраста и таланта, что ежедневно проводили время в медитациях.
Однако добиться состояния отсутствия стремлений и недеяния было крайне сложно, и в случае с младшей наставницей Цзю Цзю… наполовину это была заслуга чрезмерного употребления вина.
На пике Сяньлинь не происходило ничего примечательного. Исчезновение Куай Си не оказало большого влияния на жизнь пика.
Все на пике Сяньлинь, от вдовы до учеников, считали смерть Куай Си результатом его собственной драчливости и неумения вовремя отступить, из-за чего он и погиб от рук случайного противника…
Это сэкономило Ли Чаншоу немало сил, но он всё же решил наблюдать за пиком Сяньлинь еще триста лет.
Если об этом деле больше никто не вспомнит, то пусть так и будет.
Если же кто-то снова поднимет этот вопрос… тогда Ли Чаншоу придется составить новый план, чтобы окончательно оборвать эту причинно-следственную связь.
Ли Чаншоу полагался на то, что этот спокойный период продлится вплоть до открытия «Собрания истоков трех учений» — великого торжества даосов в Срединном Шэньчжоу, и потому сосредоточился на постижении Дао и улучшении «Техники Черепахи».
Кто бы мог подумать, что стоило спокойствию продлиться всего два года…
В этот день Цзю У, управляя облаком, спешно прилетел со стороны Пика Даньдин, и Ли Чаншоу тут же насторожился.
- Синьхошао (心火烧, xīn huǒ shāo) — «Сердечный огонь», название пилюли, вызывающей неконтролируемый прилив жара и страсти. ↩︎
- Ши-даожэнь (纸道人, zhǐ dàorén) — «бумажный даос», техника создания воплощений из бумаги, используемая Ли Чаншоу для выполнения различных задач. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
