Юньсяо не смогла получить от Ли Чаншоу никакого способа, чтобы «убедить старшего брата», поэтому ей оставалось лишь на время отложить это дело. Она не спеша прогуливалась с Ли Чаншоу по Храму Морского Бога, перебрасываясь парой слов.
Эта прогулка, на удивление, продлилась целый час, чего Ли Чаншоу совсем не ожидал…
Когда Юньсяо откланялась и ушла, Ли Чаншоу сначала испытал облегчение, но следом пришло чувство легкой безысходности.
«Редкость и ценность её в том, что она чжун-цин-чжун-и1; но и великая опасность кроется в том же — в этой преданности чувствам».
— Хм, непросто.
Ли Чаншоу в облике бумажного даоса взмахнул мухогонкой-фучэнь и применил искусство Земного бегства, исчезнув с заднего двора Храма Морского Бога.
Спустя мгновение на пике Сяоцюн, в секретной комнате алхимической лаборатории.
Ли Чаншоу открыл глаза, применил технику трансформации и покинул это место, чтобы прогуляться и подышать свежим воздухом в своём истинном теле.
В Королевском шахматно-карточном зале освещающие артефакты разливали мягкий свет.
Изначально Ли Чаншоу хотел назвать этот павильон «Зал радости четыре-три», а Цзю Цзю пригласить стать его лицом, чтобы всё вместе звучало как…
«Четыре-три Цзю Цзю — шахматно-карточный зал пика Сяоцюн».
Шутка, просто шутка.
Ли Чаншоу прошел мимо зала, слыша доносящиеся оттуда радостные голоса и смех, но не стал заходить и мешать.
В конце концов, в глубокой ночной тишине, когда он, взрослый мужчина, приблизится к трем захмелевшим девушкам… кхм, к окружению двух прекрасных, как цветы, женщин и одной богини войны, легко могли произойти некие прекрасные, но совершенно ненужные события.
Он дошел до заднего склона горы, осмотрел посаженные им духовные деревья, а затем заглянул на базу ускоренного выращивания бессмертных бобов, укрытую мощным барьером.
Когда он закончил этот обход, настал рассвет. Золотой Ворон поднялся на востоке, и в мире прибавилось суеты, а прохлады стало меньше.
Решено.
Если в будущем у него будет возможность и это не повлечет за собой никаких негативных последствий для него самого, он в разумных пределах будет давать советы дядюшке Чжао и поможет ему избежать той смертельной участи…
Пока с дядюшкой Чжао всё в порядке, Юньсяо-сяньцзы не должна оказаться втянутой в Великое Бедствие Освящения Богов.
Впрочем, до этого еще очень далеко.
Ли Чаншоу до сих пор не был уверен, когда именно начнется Великое Бедствие, но в любом случае, через несколько десятилетий он сможет благополучно уйти на покой и уж точно не станет лезть в эту мутную воду.
Если подумать, дело это действительно хлопотное.
Внезапно духовное чутье Ли Чаншоу уловило патрульного ученика, летящего на журавле в сторону пика Сяоцюн…
А за пределами ворот секты, похоже, стояли двое — мужчина и женщина…
Пришли навестить Сяо Шицзу?
Ли Чаншоу только собирался перехватить ученика, чтобы уберечь Шицзу и Фугуй-шанжэня от неловкости, но не успел он оседлать облако, как его чутье зафиксировало: барьер соломенной хижины у озера широко распахнулся!
И оттуда донесся дерзкий, громкий смех…
— Ха-ха-ха! Отныне ты, Фугуй, принадлежишь мне, Линьцзян-саньжэнь! Не бойся, я возьму за тебя ответственность!
Затем послышался тихий смешок Ваньцин-шанжэня:
— Да, всё будет так, как сказала фужэнь.
Фу… фужэнь…
Ли Чаншоу скривился, почувствовав, как на зубах стало приторно, и продолжил прогулку по горе, решив не вмешиваться.
Вскоре ученик опустился перед хижиной и доложил, что у ворот стоят двое, называющие себя друзьями Цзян Линьэр-шишуцзу.
Цзян Линьэр торопливо что-то ответила изнутри, но наружу вышел… Ваньцин-шанжэнь.
Ученик в недоумении склонил голову, а затем поспешно поклонился, и в его глазах вспыхнул предвкушающий блеск.
Дао сплетен!
Облаченный в длинные одежды Ваньцин-шанжэнь произнес:
— Она не может выйти для приветствия, веди меня.
— Ох, конечно, шибо-цзу, прошу вас, я летаю довольно медленно.
— Хорошо.
Ли Чаншоу тайком понаблюдал за Ваньцин-шанжэнем, и его глаза блеснули.
Словно весенний ветерок пронесся над чистым прудом — чувство завершенности Дао у Ваньцин-шанжэня заметно окрепло!
Неужели гармония Инь и Ян действительно обладает таким эффектом?
Ли Чаншоу немного поразмыслил и понял: всё дело в том, что Ваньцин-шанжэнь отпустил то, что тяготило его сердце, и его Дао-разум стал совершенным и незапятнанным.
В то, что парная культивация помогает преодолеть невзгоды Золотого Бессмертного, Ли Чаншоу, разумеется, не верил.
Это не имело под собой никакой теоретической базы бессмертного пути.
…
В то же время в одном из малых миров Трех Тысяч Миров, неподалеку от Пяти Континентов.
Миры великой и малой тысячи образовались из осколков Первозданного Хаоса после того, как Драконы и Фениксы раскололи древний Хунхуан.
Миром великой тысячи называли тот, где Инь и Ян, а также Пять Стихий находились в равновесии, где могли спокойно жить даже простые смертные, где была в избытке духовная энергия, а земли были обширны.
Большинство же малых миров из-за неполноты Пяти Стихий и несовершенства Великого Дао часто представляли собой причудливые пейзажи.
В этот момент в малом мире, состоящем из одного лишь безбрежного океана, вздымавшиеся на тысячи чжанов волны постепенно утихали, а на самом дне великих вод только что завершилось грандиозное сражение.
Трехглавый цзяо2, чье тело было покрыто черной чешуей, лежал в иле на дне, намертво скованный цепями из золотого света.
Вокруг этого ящера, рассекая толщу воды, медленно плыли три фигуры.
Если бы Ли Чаншоу мог видеть это место, он бы непременно обнаружил, что со всеми тремя… он уже имел дело.
В центре стоял сгорбленный старый даос, третий ученик Великого Святого Западного учения.
Вокруг него неистово пульсировала аура Дао — очевидно, что для запечатывания этого могучего трехглавого цзяо ему пришлось приложить немало сил…
Слева от старика стояла Вэньцзин-даожэнь в кроваво-красных одеждах.
Справа же находился молодой практик, вокруг которого парил веер из шести золотых коротких клинков…
Цзинь Чань.
В глазах трехглавого цзяо пылала ярость, за которой скрывалось отчаяние.
— Западное учение! Почему бы вам просто не убить меня!
Однако эти трое даже не взглянули на него.
Сгорбленный старый даос медленно произнес:
— Этот черночешуйчатый цзяо изначально был военачальником среди элитных воинов Дворца Дракона Западного моря и пользовался у них большим авторитетом. Позже его изгнали из Дворца из-за пустяка. Если вы подчините его, то с его помощью сможете склонить воинов-цзяо к мятежу и нанести сокрушительный удар по Дворцу Дракона Западного моря.
Вэньцзин-даожэнь спокойно кивнула.
Стоящий рядом Цзинь Чань сложил руки в приветствии и с улыбкой сказал:
— Вице-патриарх смотрит далеко вперед, нам до него не дотянуться.
— Хм, — холодно отозвался сгорбленный старик. — Давай, подчини его дух-юаньшэнь.
Вэньцзин-даожэнь естественным движением шагнула вперед, на кончиках её пальцев зажегся кровавый свет — она собиралась применить технику Кровавых комаров.
Это было её коронным приемом.
Но старый даос добавил:
— Вэньцзин, под твоим контролем и так уже слишком много мастеров. Пусть этим цзяо займется Цзинь Чань.
Вэньцзин-даожэнь слегка нахмурилась, но ничего не сказала.
Цзинь Чань, склонив голову, прошел вперед, краем глаза бросив взгляд на Вэньцзин-даожэнь, и на его губах заиграла едва заметная торжествующая улыбка.
Когда Цзинь Чань подошел к огромному телу ящера, сгорбленный старик посмотрел на Вэньцзин-даожэнь и, достав кровавый кокон размером с большой палец, негромко произнес:
— У меня есть для тебя более важное задание. Этот предмет зовется Бабочкой, запирающей дух и преследующей душу. С помощью силы духа воплощения она может выследить истинное тело хозяина. Даю тебе три года, чтобы найти истинное тело Морского Бога Южного моря и втайне устранить его. И смотри, не раскрой себя.
На губах Вэньцзин-даожэнь появилась соблазнительная улыбка. Приняв кокон, она склонилась в глубоком поклоне.
— Ваша подчиненная ни за что не разочарует вице-патриарха.
- чжун-цин-чжун-и¹ (重情重义, zhòng qíng zhòng yì) — высоко ценить чувства и преданность. ↩︎
- цзяо² (蛟, jiāo) — мифическое существо, чешуйчатый водяной дракон. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
