Глава двести семьдесят пятая. Прошение в Зале Линсяо, Хаотянь лично выступает в поход!
[Доклад
Божество Четырех морей Чангэн
К почтительному сведению Его Величества Юйди:
Малое божество, исполняя волю Вашего Величества, наблюдало за делами морей и патрулировало Четыре моря, и в последние дни достигло определенных успехов.
Ныне сердца рода Драконов только начали обращаться к нам, и число тех, кто взирает на Небесный чертог с надеждой, растет с каждым днем. Однако внутренние неурядицы драконов еще не утихли, а внешние угрозы все еще существуют. В последующих делах следует проявлять осторожность, а не поспешность, стремясь к выгоде через стабильность.
У малого божества ныне есть план: под предлогом учений Небесного чертога пригласить род Драконов выслать войска, дабы совместно усмирить демонов Четырех морей.
В этом деле есть три выгоды для Небесного чертога…]
— Хм?
Небесный чертог, поместье Божества Морей, кабинет.
Ли Чаншоу, обдумывавший текст прошения, внезапно замер и перестал писать. Он почувствовал, что кто-то вторгся в защитный строй пика Сяоцюнфэн, и его сознание мгновенно вернулось в тело бумажного даоса, оставленного на горе.
Это был патрульный ученик, прилетевший на белом журавле. Он завис в воздухе, оглядывая окрестности пика Сяоцюнфэн и сжимая в руке жетон врат секты.
Ли Чаншоу просканировал божественным чутьем горные врата, сначала моргнул, затем непроизвольно склонил голову набок, а над его лбом медленно вырос воображаемый вопросительный знак, похожий на маленький гриб.
Он все понимал, но…
Нет, на этот раз даже он кое-чего не понимал!
Как Ню Тоу и Ма Мянь оказались в секте Дусянь?
Не думайте, что если вы сняли свои маски-наголовники, я вас не узнаю: эти округлые животы никуда не делись, на шеях видна явная разница в цвете кожи, а особую боевую ауру, присущую роду У, другим крайне трудно сымитировать.
Неужели Ню Тоу и Ма Мянь что-то пронюхали?
Ученик верхом на журавле крикнул:
— Старший брат Чаншоу в горах? К тебе пришли друзья!
Действительно, искали именно его…
В этот самый момент «ученик секты Дусянь стадии Юаньсянь Ли Чаншоу» восседал на белом облаке, возвращающемся с Южного континента Наньшань на Восточный континент Дуншэн.
Ваньцин-шанжэнь управлял облаком, предок-наставница Цзян Линьэр тянула за собой девушку, перерождение шибо Вань Цзянъюй, и слушала, как Линъэ играет на цине. Юцинь Сюанья и Цзю Цзю сидели рядом.
Наставник Ци Юань сидел к ним спиной, погрузившись в медитацию вместе с Ли Чаншоу…
Ли Чаншоу рассудил, что не может выдать себя.
Патрульный ученик облетел вокруг озера и обнаружил, что несколько соломенных хижин защищены строем, а снаружи висят таблички «В отъезде».
К счастью, жалобные крики духовных зверей помогли ученику вовремя заметить девушку-железную башню, которая в загоне мерилась силой с питомцами.
Ученик вздрогнул, его кадык дрогнул, и он осторожно подлетел ближе на журавле.
В загоне Сюн Линли повалила черного медведя ростом в два чжана. Глядя на его мясистые лапы, она едва сдерживала слезы, подступавшие от предвкушения.
Можно забивать!
Когда двоюродный брат и остальные вернутся, можно будет вместе отведать пареных медвежьих лап!
Этот мишка вырос таким крепким и милым, просто готовить его на пару — пустая трата, можно еще и…
— Послушайте, извините… — мягко и вежливо проговорил патрульный ученик. — Младшая тётя-наставница, старший брат Чаншоу на горе?
— А? Какая еще тётя-наставница? Сколько мне, по-вашему, лет!
Только тогда Сюн Линли заметила человека. Она повернула голову, и на ее маленьком личике отразилось любопытство.
Ученик заметно опешил, вспомнил внутрисектантские слухи и поспешно исправился:
— Простите, младшая тётя-наставница Сюн. Я ищу старшего брата Чаншоу, у горных врат его ждут двое друзей.
Сюн Линли только собиралась ответить, как голос Ли Чаншоу зазвучал в ее сознании.
«Разве брат не уехал?»
И вправду, Божество Морей вездесущ.
Сюн Линли кашлянула и медленно произнесла:
— Мой брат сказал, что его нет дома.
Патрульный ученик и Сюн Линли уставились друг на друга и синхронно моргнули.
Сюн Линли подняла огромную ручищу, которая была мощнее медвежьей лапы, с силой прикрыла свой ротик-вишенку и в отчаянии топнула ногой.
— Нет, я хотела сказать, что моего брата нет дома, он уехал по делам! По словам моего брата, он вернется самое большее через несколько часов. В общем, так и передай его друзьям.
— Хорошо, я так и сделаю.
Патрульный ученик не посмел задерживаться и поспешно улетел на журавле, а Сюн Линли неловко почесала затылок.
Кто бы мог подумать, что она, при всей своей сообразительности, окажется такой косноязычной!
Ли Чаншоу со смехом передал ей:
— Ничего страшного, считай, что ничего не произошло, занимайся своими делами.
Сюн Линли тут же послушно отозвалась.
Теперь, когда его уровень совершенствования вырос, право на ошибку тоже значительно увеличилось, и Ли Чаншоу не стал бы корить Сюн Линли за такие мелочи.
Проследив божественным чутьем, как патрульный ученик вернулся к воротам с докладом, Ли Чаншоу услышал, о чем шепчутся Ню Тоу и Ма Мянь…
Братья не объяснили цель визита, лишь сказали, что побродят в окрестностях секты Дусянь и заглянут к Ли Чаншоу через полдня.
Старики, охранявшие ворота, тоже почуяли незаурядность этих двоих мастеров рода У и вежливо согласились, своевременно доложив об этом в Зал Бэйфань.
Разумеется, они не узнали в них эмиссаров, крадущих души из загробного приказа Дифу.
Без своих масок Ню Тоу и Ма Мянь выглядели как обычные молодые люди из рода У.
Как гласят древние стихи:
«У рода У упор на тело, у рода людей — на ум, но пока человек и У не вступят в бой, как же отличить, что я из рода У?»
Ли Чаншоу никак не мог понять, почему эти два мастера рода У явились прямо в секту Дусянь на его поиски.
Может быть, они скрывают свою истинную глубину и, обладая проницательным умом, раскрыли его маскировку?
Не должно быть…
Эх, имея дело с посланниками племени Сюн и ведьмаками из Дифу, он действительно порой чувствовал себя бессильным.
Раз он чего-то не понимал, то обязан был выяснить правду.
Это ведь были два «в меру серьезных» авторитета, чья боевая мощь в несколько раз превосходила обычного золотого бессмертного Цзи Ую. Раз они столь странным образом подобрались к его истинному пристанищу, следовало отнестись к этому со всей серьезностью!
Ли Чаншоу принялся внимательно наблюдать за ними.
Ню Тоу и Ма Мянь в течение двух часов проявляли активность в радиусе нескольких тысяч ли вокруг секты Дусянь. Встречая духовных зверей, которые выглядели съедобными, они просто оглушали их и запихивали в похожий на мешок артефакт для хранения.
Казалось, они просто охотились…
Но если судить по их маршруту, они детально разведали несколько позиций, идеально подходящих для атаки на секту Дусянь!
Сомнения в душе Ли Чаншоу только усилились.
И надо же такому случиться: поохотившись два часа, Ню Тоу и Ма Мянь вернулись в густой лес прямо перед воротами секты и присели на пень.
А в корнях дерева, прямо под ними на глубине десяти с лишним чжанов, беззвучно поддерживая технику перемещения по дереву, таился «бумажный даос-возница» Ли Чаншоу.
Иными словами, истинное тело Ли Чаншоу скрывалось именно здесь.
— Раньше его истинное тело постоянно находилось за пределами горных врат, где он пытался довести силу бумажных даосов до уровня полушага к золотому бессмертному, а бумажный даос, заменявший его в горах, был временно вызван предком-наставницей Цзян Линьэр.
Он еще не полностью оставил свои исследования, у него оставалось несколько не самых безумных идей, которые он хотел опробовать одну за другой.
Поэтому его истинное тело пряталось здесь, готовясь продолжить эксперименты с духовными взрывами, когда все утихнет.
Сидя на пне, Ню Тоу и Ма Мянь первым делом пересчитали добытые ингредиенты.
Ню Тоу, снявший маску, пробормотал:
— Божество Морей так щедр! Столько мяса, нам надолго хватит!
— О господине Божестве Морей и говорить нечего: и слова у него приятные, и с нами он вежлив, совершенно не важничает, как другие сановники Небесного чертога.
— Да уж, он куда лучше тех никчемных великих демонов времен Демонического чертога, которые любили смотреть на людей носом1!
Ма Мянь тихо вздохнул. Без маски он выглядел даже в чем-то миловидно.
В свое время в племени У он считался красивым юношей на десять ли и восемь деревень вокруг2, и многие ведьмы мечтали оглушить его и утащить в свой шатер…
Ма Мянь вздохнул:
— Вот если бы Божество Морей мог отправиться в Дифу и взять под свою власть еще и Море Крови, было бы замечательно.
— Разве Море Крови — это море? Это сточная яма! — недовольно выругался Ню Тоу. — Чтобы править Морем Крови, нельзя быть Божеством Морей, нужно быть Богом Грязного Моря!
— Ну, тогда будет Богом Морских Нечистот или Грязным Божеством Морей.
Ли Чаншоу: «…»
Разговаривайте, сколько влезет, но зачем же оскорблять?
Он уже считался даосом Чистого Ян с немалым стажем, как же он оказался связан с нечистотами?
Вслед за этим Ли Чаншоу услышал важное известие.
Нютоу вздохнул:
— Перестань попусту фантазировать, ведь никто не знает, помер ли Минхэ Лаоцзу окончательно. Кто знает, когда он еще может восстать как труп, так что не будем подставлять Хайшэня.
- Чжаши (诈尸, zhàshī) — «восстание трупа», внезапное оживление мертвеца, в тело которого вдохнули жизнь или в него вселился дух. ↩︎
- Ши ли ба сян (十里八乡, shí lǐ bā xiāng) — вся округа, буквально «десять ли и восемь деревень вокруг». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
