— Ах ты! Ну я тебе сейчас!
Глаза Чжао Гунмина сверкнули, и бусины Динхай устремились вперед, плотным кольцом окружив тыкву, разящую бессмертных.
Почтенный Чжао выхватил хлыст из золота и дерева, собираясь разбить эту дрянную тыкву, но, к счастью, Ли Чаншоу и Бай-сяньшэн вовремя подскочили и оттащили его назад.
— Старший брат, остынь!
— Даою Гунмин, даою Гунмин, не стоит так злиться на какую-то вещь.
В конце концов Чжао Гунмина удалось утихомирить. Трое бессмертных встали перед этой врожденной духовной тыквой, ломая голову над тем, что с ней делать.
Их охватило уныние, какое бывает, когда входишь в гору сокровищ и возвращаешься с пустыми руками.
— Давай уничтожим ее, — спокойно произнес Ли Чаншоу. — Раз эта вещь не может служить нам, лучше избавиться от нее сейчас, чтобы она не стала угрозой в будущем.
Чжао Гунмин согласно кивнул:
— Верно, давай уничтожим. Чангэн, у тебя и так полно всяких сокровищ, одним больше, одним меньше.
Ли Чаншоу подумал: «Недостает, еще как недостает!»
Бай-сяньшэн подмигнул Ли Чаншоу, безмолвно спрашивая, пугает ли тот тыкву или действительно собирается ее уничтожить. Однако Ли Чаншоу ответил серьезным кивком — его намерение убить было твердым.
— Не будет ли это безрассудным расточительством даров Неба1…
Бай-сяньшэн погладил козлиную бородку.
— Может, поразмыслим еще полдня? Попробуем изучить это духовное сокровище до конца, а потом подберем подходящее решение.
— Это слишком опасно, — возразил Ли Чаншоу. — Эта вещь ранит сам изначальный дух, она весьма коварна.
— В таком случае…
Чжао Гунмин немного подумал и вдруг хлопнул в ладоши.
— Я применю всю мощь бусин Динхай, а ты, Чангэн, попробуй еще раз!
Спустя некоторое время над озером неподалеку от секты Дусяньмынь.
Двадцать четыре бусины Динхай сияли ярким светом, окутанные клубами водного тумана. Ли Чаншоу и Бай-сяньшэн сидели, скрестив ноги, позади Чжао Гунмина, а сам Чжао Гунмин расположился за спиной бумажного даоса Ли Чаншоу.
Бумажный даос, нахмурившись, протянул левую руку к горлышку тыквы.
Этот метод Ли Чаншоу уже пробовал раньше, и тогда участь бумажного даоса была прискорбной — он лишился головы.
Но на этот раз всё было иначе.
Как только левая рука бумажного даоса, окутанная бессмертной силой, приблизилась к горлышку, энергия заколебалась. То была невидимая и слабая ци меча, отвергавшая его руку.
Когда ладонь подобралась совсем близко, из тыквы вырвалось маленькое облачко тумана.
И в этот самый миг!
Пучки водно-голубого света ударили по этому облаку. Словно мощь двадцати четырех малых миров обрушилась сверху, придавив туман прямо над горлышком тыквы!
Он застыл, точно мгновенно замерзший поток воды.
Ли Чаншоу ухватился за пробку в горлышке и осторожно вытянул ее.
Чпок!
Ли Чаншоу и Бай-сяньшэн напряглись, Чжао Гунмин сложил пальцы в знаке меча, и двадцать четыре бусины Динхай вспыхнули с удвоенной силой.
Однако из тыквы не вырвалась сокрушительная ци меча. Напротив, внутри воцарилась полная тишина…
Бай-сяньшэн нахмурился и хотел было шагнуть вперед, но Ли Чаншоу остановил его жестом.
Ли Чаншоу достал из рукава бумажного змея и заставил его пролететь над горлышком. Змей остался цел и невредим.
— Кажется, внутри есть какие-то тонкие насечки, — внезапно произнес Чжао Гунмин. — Прямо на внутренней стороне горлышка, уходят вглубь.
— Не спеши, пусть проверит бумажный даос.
Ли Чаншоу сосредоточился и медленно направил бумажного даоса вперед. На этот раз большая тыква действительно не атаковала. Похоже, то маленькое облако тумана было чем-то вроде «программы самообороны».
Для пущей надежности двадцать четыре бусины Динхай придавили тыкву еще сильнее, полностью обездвижив ее.
Ли Чаншоу перенес свое сознание в бумажного даоса и начал шаг за шагом изучать внутреннее устройство артефакта. Его бессмертное восприятие проникало сквозь один слой тумана за другим.
Внутри эта тыква напоминала маленькое тысячемирие. Снаружи она казалась обычным врожденным духовным сокровищем, созданным самой природой и обладающим колоссальной мощью.
Но при тщательном осмотре Ли Чаншоу обнаружил некую странность…
— Это врожденное духовное сокровище было перековано.
Ли Чаншоу внезапно заговорил:
— Были ли среди древних демонов мастера, столь искусные в создании артефактов? Тот, кто способен изменять врожденные сокровища, — существо далеко не заурядное.
Бай-сяньшэн на мгновение задумался и ответил:
— У демонов было бесчисленное множество мастеров. К тому же в те времена Небесный Дворец демонов охранял великий артефакт Колокол Восточного Императора. Если использовать Хэту и Лошу для расчетов, разобрать врожденное сокровище не составило бы труда.
Чжао Гунмин пробормотал:
— Зачем разбирать врожденное сокровище? Неужели Небесный Дворец демонов в те времена был настолько богат? Эх, жаль я тогда не встретил братца Чангэна, а то непременно заглянул бы в Солнечный дворец, чтобы «удачно» там прилечь!
— Если врожденное сокровище пригодно для использования, вряд ли кто-то решится его разбирать, — проанализировал Ли Чаншоу. — Но что, если оно было бесполезным? Просто стоять на полке как украшение — какой смысл? Проще переплавить и создать что-то новое.
Чжао Гунмин с улыбкой кивнул, а Ли Чаншоу, словно что-то обнаружив, добавил:
— Друзья, отойдите немного.
Тут же Бай-сяньшэн, Чжао Гунмин и, предположительно, само тело Ли Чаншоу одновременно отступили на два шага.
Бумажный даос Ли Чаншоу, явно что-то нащупав, медленно ввел палец в горлышко тыквы. Водно-голубое сияние вокруг усилилось, бусины Динхай заработали на полную мощь.
Хрусть!
Бумажный даос замер, а затем медленно вытащил палец.
И тут на верхней половине фиолетово-белой тыквы проступили ровные ряды трещин. Тыква, прежде казавшаяся единым целым, с громким щелчком раскололась напополам.
От этого звука сердце Ли Чаншоу дрогнуло, а уголки губ Бай-сяньшэна затряслись.
Когда тыква раскрылась, вокруг нее, словно кольца пыли вокруг звезды, поплыли крошечные деревянные детали — их удерживала бессмертная сила.
И в этот миг перед их глазами предстал подлинный облик летающего ножа, разящего бессмертных.
Нижняя часть тыквы была заполнена бледно-белым туманом, в котором таилась нить врожденной ци меча — в ней и заключалась истинная мощь артефакта.
Эта нить была запечатана под множеством сложнейших запретов, над которыми парил шар, сплетенный из черно-красного света. А под этим шаром находилась золотая клетка размером с ладонь.
Если бы клетку можно было увеличить, стало бы видно, что по форме она напоминает золотой дворец. Внутри дворца стояла лишь одна каменная колонна, к которой была прикована бледно-белая фигура.
Неизвестно, была ли она жива или мертва, но, почувствовав чужой взор, фигура внезапно вскинула голову и с яростью посмотрела на незваных гостей!
Черты ее лица в точности совпадали с теми, что появлялись в облаке тумана, когда даос Лу Я использовал свой артефакт!
Бай-сяньшэн вскрикнул от неожиданности:
— Дух Великого У2! Это же дух Да И!
Ли Чаншоу, не совсем понимая суть происходящего, переглянулся с Чжао Гунмином; оба на мгновение лишились дара речи.
— Так вот что такое летающий нож, разящий бессмертных, — покачал головой Чжао Гунмин и вздохнул. — Неудивительно, что он настолько могущественен, что смог прервать твое перемещение молнией, Чангэн. Поработить дух древнего Да У из расы ведьм и использовать врожденную ци меча самой тыквы в качестве стрел… Невероятно. Оставим в стороне вопрос о жестокости, но тот, кто додумался до такого, определенно был выдающейся личностью в Небесном Дворце демонов.
Ли Чаншоу нахмурился:
— Друзья, теперь перед нами стоят два вопроса.
— Каких же? — полюбопытствовал Бай-сяньшэн.
Ли Чаншоу ответил:
— Первый вопрос: сможем ли мы договориться с Да И и использовать этот артефакт? Если нет, придется искать способ разрушить эти запреты и уничтожить его. И второй вопрос… Бай-сяньшэн, вы уверены, что сможете собрать всё это обратно?
— Это будет трудно, но можно попытаться… Эй, постой! — Бай-сяньшэн округлил глаза. — Разбирать тыкву было твоей идеей, так почему собирать должен я? Я — советник, а не ремесленник!
Ли Чаншоу с улыбкой произнес:
— Посмотрите сами, Бай-сяньшэн: у моего старшего брата руки тяжелые, я в создании артефактов тоже не силен. Только вы, Бай-сяньшэн, обладаете столь обширными знаниями во всех областях. Кому же еще, как не вам?
— Эх… — Бай-сяньшэн, вздохнув, принялся поглаживать бородку, разглядывая тысячи осколков «верхней части тыквы».
Ли Чаншоу же сосредоточил всё внимание на золотом дворце-клетке.
Было бы замечательно, если бы он смог подчинить летающий нож своей воле, а ключом к этому, скорее всего, был дух Да И.
Да И…
Хэнэ?
На луне живёт красавица, её благоуханное имя1 ведомо всем трём мирам.
Под сенью лавра, что является врождённым духовным корнем2, в холодных покоях дворца Гуанхань.
Прекрасный силуэт замер у перил; стоя перед чистой заводью, воды которой давно перестали течь, она взирала на величественные просторы Пяти Континентов, слегка погрузившись в свои думы.
- фан-мин (芳名, fāngmíng) — вежливое обозначение имени молодой женщины, буквально «благоуханное имя». ↩︎
- сяньтянь лингэнь (先天灵根, xiāntiān línggēn) — в китайской мифологии и жанре сянься объект, обладающий чудесными свойствами и возникший до сотворения мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
