— Чангэн — парень надёжный, он ни за что не оставит это место без разведки…
Хуанлун-чжэньжэнь спросил:
— Ну а если здесь ловушка, что тогда?
— Разве не в этом смысл нашего присутствия здесь? — Тайи-чжэньжэнь невозмутимо улыбнулся.
Бессмертные школы Дао тоже слегка улыбнулись. И в самом деле, когда они выступали вместе, в этом месте нечего было бояться.
А действия Ли Чангэна тем временем продолжали расширять их понимание слова «надёжность».
Мощь Тайцзиту была непостижима. Великий монах когда-то с её помощью напрямую перемещался сквозь мироздание, свободно расхаживая «за пределами картины». Хотя Ли Чангэну недоставало уровня совершенствования, он всё же сумел с трудом выпрыгнуть вовне.
Он открыл врата Тайцзи и проскользнул внутрь. Осторожно, проверяя каждый шаг, он миновал нескольких старых Сюло и проник на территорию великого города.
Окружающий мир стал туманным, очертания людей и зданий исказились, и Ли Чангэн смутно видел переплетённые нити основ Великого Дао. Казалось, Тайцзиту перенесла его в некую чудесную прослойку между небом, землёй и принципами Дао…
Но, к сожалению, Ли Чангэн не мог с помощью этого метода разведать всё до конца. Противник, очевидно, учёл это или знал о возможностях Тайцзиту. Ли Чангэн, находясь «за пределами картины», миновал более десяти уровней защитных великих формаций, как вдруг его интуиция дрогнула.
Раздался голос Старшего Карты:
— Не пройти.
Впереди переплетались отпечатки основ Дао. Великая формация наглухо запечатывала мироздание изнутри и снаружи. Она походила и на убивающий, и на сдерживающий строй одновременно; мастерство того, кто её создал, было незаурядным.
Смогла преградить путь Тайцзиту… Неужели великая формация, установленная Святым?
Маленькая ящерица, в которую превратился Ли Чангэн, замерла в пустоте за пределами картины, погрузившись в раздумья. Вскоре он отбросил мысли о попытке прорыва силой и тихо отступил.
В сердце Ли Чангэна раздался голос Дуобао-даожэня:
— Здесь чувствуется дао-юнь1 Святого, с вероятностью в восемьдесят процентов это ловушка. Чангэн, будь предельно осторожен.
Маленькая ящерица медленно кивнула, но не изменила маршрут. Ли Чангэн продолжил искать лазейки вовне. Обыскав всё вокруг и перевернув руины города вверх дном, он наконец нашёл безопасный уголок и незаметно проскользнул обратно в этот мир…
Здесь было расставлено множество убивающих формаций. Разрушенный чертог в самом центре города был местом, где зоны действия всех этих формаций пересекались. Кроме того, Ли Чангэн, осматривая город «извне», заметил одну ключевую деталь в расположении магических строев…
Потоки духовной энергии всех убивающих формаций, то есть направление их мощи, были нацелены внутрь, а не наружу. Распределение энергии в сдерживающих формациях также было сосредоточено на внутренней части.
Иными словами, тот, кто обустроил это место, хотел с помощью формаций уничтожить существ, пробравшихся в тот разрушенный чертог…
— Это несомненно ловушка, — не удержался от вздоха Хуанлун-чжэньжэнь, находясь внутри башни. — Святой лично установил формации, колебания Дао привлекли внимание Чангэна… Похоже, всё это подстроено специально против него. Невыразимое коварство.
Голос Ли Чангэна, переданный через бессмертное сознание, достиг лазурной башни:
— Возможно, всё не так просто.
— Береги себя, собственная безопасность — превыше всего, — наставил его Чжао Гунмин.
Ли Чангэн отозвался, развеял облик ящерицы и принял вид старого даоса с тыквой-горлянкой за спиной. Сохраняя полупрозрачное состояние, он уселся в углу развалин старого дома. Затем он снял с запястья Травяное кольцо семи чувств и положил его в драгоценный мешочек, не затягивая горловину.
Раздался протяжный вздох, и вокруг Ли Чангэна разошлись нежно-голубые волны, неся в даль чувство глубокой скорби.
— Как же я несчастна! Стоило мне выбраться, как меня бросили в этот холодный мешочек. Ничего снаружи не видно, ещё и используют как магическое сокровище…
Ли Чангэн промолчал. Этой степени печали было как раз достаточно.
Группа мастеров племени Сюло над городом ничуть не заметила этих колебаний семи чувств. Вскоре мужчины и женщины Сюло приуныли и принялись вздыхать — не избежал этого никто.
Одна женщина-Сюло негромко пробормотала:
— Неужели мы действительно племя, от которого отказались?
Один камень породил тысячу волн, и тут же сбоку раздался полный слёз яростный рёв:
— Я не смирюсь! Что это за небесная воля! Что это за стезя судьбы! Племя Сюло никогда не будет рабами! Никогда не… эх… какой смысл кричать об этом? Кто нас услышит?
— Зачем всё это? К чему? Есть ли в этом смысл?
— Ради чего мы так отчаянно боремся? Если Небо и Земля велят нам погибнуть, не проще ли просто покончить с собой?
Повсюду зазвучал шёпот и плач. Погружённые в это состояние Сюло даже не поняли, что их подставили, каждый упивался своей скорбью.
Вдруг раздался громкий крик: один восьмирукий Сюло внезапно поднял все восемь ладоней и единым движением обрушил их на собственную голову.
— Предок, я иду к тебе!
Раздался глухой удар — восемь ладоней, восемь сокрушительных атак. Обезглавленное тело Сюло медленно повалилось на землю. Тут же более десятка соплеменников, поддавшись великой печали, последовали его примеру и покончили с собой.
Постепенно всё больше Сюло заражались этими упадническими мыслями. Они кричали и шептали, словно пытаясь убедить самих себя. Самоубийств становилось всё больше. Большая часть Сюло уже рыдала навзрыд, вспоминая горести своей жизни и перенесённые лишения. Они редко закаляли сердце в Дао, и сейчас их защита против силы семи чувств была равна нулю.
Ли Чангэн сложил пальцы в печати и обратился к мешочку в руке:
— Могу ли я просить воплощение Гнева помочь?
— Ещё чего!
— Э? Тайи-шибо, как ты здесь оказался?
— Где этот мерзавец?!
На кольце заиграли радужные блики, и в мешочке возник призрачный силуэт, рыскающий по сторонам. По округе начали расходиться светло-красные волны.
Сяо Ай вздохнула:
— Мы же родились в траве, а ты всё думаешь, как нас использовать и стравить. Совесть не болит? Как же я несчастна, зачем я с тобой дружу… Теперь я ещё несчастнее, единственный друг пропал.
Сяо Ну:
— Ты меня разыграть решил?!
Печаль и Гнев — два воплощения семи чувств, сформированные силой множества живых существ и уровнем совершенствования Хоуту, ударили одновременно!
В мгновение ока за пределами руин города Сюло вскинули головы в яростном рёве. В небе словно возникли сотни умирающих свирепых зверей, издающих предсмертные крики отчаяния…
— Сюло не умрут! Море Крови не высохнет!
— Мы отомстим за предка! Отомстим за предка!
— Западное учение использует нас!
— Какой смысл так жить!
Ли Чангэн спокойно наблюдал за происходящим, с помощью безмятежного сердца Дао противостоя силе семи чувств. Прошло совсем немного времени, и ситуация полностью вышла из-под контроля. Сюло начали впадать в жажду убийства и безумие: они нападали на соплеменников, атаковали формации, бросались на собственные клинки…
Ли Чангэн немного подумал, наблюдая за поведением Сюло, и выбрал одного Шуанби Сюло — сильного, но с самым неустойчивым состоянием духа, и обратился к нему через бессмертное сознание.
«Козырь: Вкрадчивый голос»
— Дитя, жаждешь ли ты… обрести мою, твоего предка, силу?
«Эх, прямо как какой-то великий владыка демонов из злодеев», — подумал он.
В башне Хуанлун-чжэньжэнь в оцепенении наблюдал за происходящим снаружи, не в силах вымолвить ни слова. Вот она, сила семи чувств? К счастью, она не проникала в лазурную башню, и бессмертным не приходилось тратить силы на защиту.
Дуобао-даожэнь усмехнулся:
— Стоит любой проблеме попасть в руки Чангэна, как она почему-то решается вот так просто.
Не успел Дуобао-даожэнь договорить, как «обольщённый» Ли Чангэном Шуанби Сюло внезапно развернулся и, не считаясь ни с чем, протаранил шаткую формацию перед собой, устремляясь прямо к каменному дворцу в центре города, где ощущалась рифма Дао Святого!
Один камень породил тысячи волн: следом за ним, словно кометы, в руины дворца врезались еще не менее тридцати-сорока восьмируких и шестируких Сюло!
Убивающие формации сработали: вспыхнули лучи золотого света, пронеслись мечи ци в тысячи чжанов длиной, и город наполнился кровавым туманом.
Тень Ли Чангэна в какой-то момент уже бесследно исчезла из того угла…
- Дао-юнь (道韵, dào yùn) — духовный резонанс или «рифма» Дао, ощутимое проявление присутствия высшего существа или глубокого понимания законов вселенной. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
