— Раньше я собрал много такой в ядре Лунной звезды, но не знаю, для чего она Вашему Высочеству.
— О?
Ли Чаншоу и не ожидал, что все окажется так просто. Он поспешно сложил руки в благодарном жесте и заговорил с У Ганом о недавних важных событиях.
У Ган нахмурился:
— Божественное царство фимиама? Разве это не удушение человеческой природы? Если внести изменения в каноны, разве это не превратит людей в великой тысяче миров в ходячих мертвецов?
— Пока до этого не дошло, — ответил Ли Чаншоу. — По моим сведениям, Западное учение сейчас находится на стадии поглощения силы мыслей живых существ и накопления заслуг фимиама. В прежних столкновениях с Западным учением последователи пути Дао понесли небольшие потери, что позволило их циюнь немного стабилизироваться. Сейчас я как раз раздумываю, как устранить угрозу Божественного царства фимиама. Есть ли у старшего какой-нибудь мудрый совет?
— Люди в мире по большей части невежественны, и противник уже захватил инициативу, — У Ган на мгновение задумался. — Этот вопрос нужно решить как можно скорее. Некоторых жертв не избежать, нельзя отступать в нерешительности.
Ли Чаншоу, стремясь к осторожности и стабильности, снова спросил:
— А в древности случалось нечто подобное?
У Ган ответил:
— В древности три тысячи миров были бесплодны. Чтобы человечество не было истреблено в войне У и Яо, мы тайно отправили многие людские племена в различные обитаемые миры…
Ли Чаншоу про себя усмехнулся. Неудивительно, что нынешние три тысячи миров так процветают — оказывается, за этим стояли замыслы древних человеческих владык. Нельзя не признать, что это был действительно отличный ход.
Они совещались с У Ганом полдня, но так и не придумали хитроумного плана против Божественного царства фимиама. Люди обладают разным восприятием и знаниями, их понимание неба, земли и живых существ различается. Чтобы в корне изменить ситуацию с царством фимиама, нужно было начинать с самого Западного учения, которое его создало.
Ли Чаншоу также упомянул, что сейчас он формирует силы бессмертных для противостояния Западу. У Ган сказал, что это дело выполнимое, но не забыл наставить его:
— Если в трех тысячах миров вспыхнет великая война, это неизбежно приведет к страданиям живых существ. В нынешнем поднебесном мире враждуют вовсе не демоны, люди или колдуны У. Враждуют бессмертные и люди. Ты — водный бог Небесного двора, тот, кто в наши дни действительно способен влиять на все три мира. Надеюсь, ты не забудешь о своем изначальном сердце и сможешь сбалансировать отношения между бессмертными и людьми. Пусть бессмертные не забывают о человеческих корнях — только так человеческий род сможет процветать вечно и не будет заменен другими расами.
Выслушав это, Ли Чаншоу на некоторое время погрузился в раздумья, затем отвесил У Гану глубокий даосский поклон и серьезно пообещал исполнить наставление.
Став бессмертным, не забывай о человеческих корнях.
Вероятно, такой урок мог дать только великий мастер человеческого рода, прошедший через те суровые времена древности.
Снова раздались мерные звуки ударов по дереву. Ли Чаншоу на облаке направился к Линчжуцзы и с улыбкой спросил:
— Ты слышал, о чем я сейчас беседовал со старшим У Ганом?
Линчжуцзы моргнул и смущенно поклонился:
— Не вините меня, дядя-наставник, я сейчас только и делал, что следил за движениями старшего У Гана, и не слушал внимательно…
Ли Чаншоу показалось, будто над его собственной головой вспыхнул иероглиф «опасность», а Даос Тай-и с горы Цяньюань уже спешит сюда, сжимая в руках Магический колпак божественного огня девяти драконов.
Нельзя паниковать, еще ничего не ясно.
Ли Чаншоу глубоко вздохнул, придал своей улыбке выражение старческой доброты и заботы, после чего мягко произнес:
— Идем, идем со мной во дворец Гуанхань.
Линчжуцзы моргнул и последовал за Ли Чаншоу к дверям дворца Гуанхань.
Ли Чаншоу достал из-за пазухи два бронзовых зеркала, но, помедлив, спрятал их обратно и велел Линчжуцзы постучать.
Линчжуцзы ступил на ступени из белого нефрита и только собирался поднять руку, как двери дворца Гуанхань распахнулись изнутри. Оттуда выпорхнула проворная девушка и с любопытством уставилась наружу.
В тот миг их взгляды встретились.
Слева был чистый и мужественный юноша в серебристо-белых доспехах, с глазами, полными звезд, и улыбкой во взгляде — точь-в-точь герой из девичьих грез, ради которого хочется спеть песню печали и ждать бесконечно долго.
Справа была очаровательная и бойкая девушка с украшением в виде кроличьих ушек на голове, милым личиком и яркими, сияющими глазами. Ее стройные и изящные ножки выглядели весьма «сильными». Увидев Линчжуцзы, она невольно застыла.
С точки зрения Ли Чаншоу, их встретившиеся взгляды как раз соответствовали сценарию «сердце расцветает цветами при первом же взгляде».
Юйту Шаонюй уже залилась краской, ее дыхание стало совсем поверхностным…
А Линчжуцзы…
— Прибыл водный бог Небесного двора, — произнес он с бесстрастным лицом.
Холодно и спокойно.
Юйту Шаонюй внезапно вздрогнула, привстала на цыпочки, увидела фигуру Ли Чаншоу и с шумом отпрыгнула далеко назад, крича на бегу:
— Хозяйка, водный бог ломится в двери!
Линчжуцзы нахмурился, отступил в сторону, пропуская Ли Чаншоу вперед, и недовольно проворчал:
— Какая невоспитанность. Даже не поклонилась Вам, дядя-наставник, прежде чем убежать.
Ли Чаншоу, стараясь сохранить улыбку, спросил:
— Линчжуцзы, ответь мне честно: какая мысль первой возникла у тебя в голове, когда ты увидел эту девушку?
Линчжуцзы тщательно задумался, его лицо слегка покраснело.
Ли Чаншоу подумал: «Неужели?..»
Линчжуцзы произнес:
— У нее такое хрупкое телосложение… Интересно, если бы я ударил ее кулаком, то не выплюнула бы она кровь?
— Кха!
Ли Чаншоу едва не сбил дыхание, чуть не погубив этого бумажного даоса.
Одарив Линчжуцзы «теплым» взглядом, Ли Чаншоу, опустив голову, вошел во дворец Гуанхань, все еще чувствуя в душе горечь поражения.
Во время встречи с Хэнъэ-сяньцзы Ли Чаншоу также наблюдал за реакцией Линчжуцзы.
Красота Хэнъэ-сяньцзы была неземной. В этот раз она вышла встречать гостей в своем истинном облике, тщательно принарядившись. Одним своим появлением она заставила расцвести сотни цветов, отчего дворец Гуанхань стал еще прекраснее.
Даже притом, что сердце Ли Чаншоу было твердым как скала и защищено целым арсеналом техник «созерцания увядающей красоты», оно все равно дрогнуло на какие-то три-четыре тысячных доли.
Линчжуцзы же…
Был спокоен. Поразительно спокоен. Смотрел ли он прямо на Хэнъэ-сяньцзы, был ли ей официально представлен или обменивался с ней приветствиями — он оставался абсолютно невозмутимым.
Он определенно не ударил в грязь лицом перед своим дядей-наставником. Однако тревога в душе Ли Чаншоу только усилилась…
Поэтому, обменявшись с Хэнъэ-сяньцзы парой любезностей, Ли Чаншоу попросил ее отправить Юйту Шаонюй составить компанию Линчжуцзы и прогуляться по дворцу Гуанхань, чтобы втайне понаблюдать за его поведением.
Хэнъэ-сяньцзы была не обычной небожительницей. Она спросила через звуковую передачу:
— Что случилось, владыка водный бог? Вы беспокоитесь о своем племяннике-наставнике?
— Верно, — медленно кивнул Ли Чаншоу и прямо сказал: — Я пришел к Вам с просьбой, так и не выполнив своего прежнего обещания.
Хэнъэ-сяньцзы нежно улыбнулась и произнесла:
— То дело было крайне трудным. То, что Вы помните о нем, уже доставляет мне великую радость. Если у Вас есть поручение, просто скажите.
Ли Чаншоу произнес:
— Мне нужна прядь эссенции сокровенной инь1. Старший У Ган обмолвился, что у Вас есть запасы?
— А?
Хэнъэ-сяньцзы моргнула, ее прелестное лицо необъяснимо покраснело. Она достала из рукава драгоценный мешочек, открыла его, порылась там своей изящной рукой и выудила нарядную коробочку, которую протянула Ли Чаншоу.
— Все… всё здесь.
Ли Чаншоу недоуменно присмотрелся, прислушался к своим ощущениям, и его лоб прорезали черные линии.
Румяна и пудра? Женская пудра, смешанная с эссенцией сокровенной инь?
Ли Чаншоу поспешно спросил:
— Это еще можно использовать?
— Разумеется!
Говоря об этом, Хэнъэ-сяньцзы прямо-таки просияла:
— Сокровища стихии инь очень полезны для женщин, и эссенция сокровенной инь — не исключение. Видите, какая у меня сейчас гладкая и упругая кожа? Это все благодаря использованию такой секретной пудры! В ее состав также входит пыльца, полученная из нефрита высшей инь великих небес, льда истинного духа девяти инь и других первоклассных материалов. Все это смешивается с водой из источника согревающего ян девятитысячелетней выдержки, после чего энергия ян отсеивается, и остается только эссенция стихии инь. Эффект увлажнения и ухода за кожей про-о-осто… великолепен…
— Ну… Вы это, не смотрите на меня так… Сами понимаете, титул первой красавицы трех миров придумал какой-то бездельник, а на меня это налагает огромную ответственность.
Она действительно была ученицей старшего Лана — Ли Чаншоу почувствовал в ней нечто родное, она была точь-в-точь как продавец-консультант из его прошлой жизни.
В этот самый миг!
— А-а-а!
Из глубины дворца Гуанхань внезапно донесся пронзительный крик. Ли Чаншоу и Хэнъэ-сяньцзы переглянулись, и в два мгновения оба почти одновременно исчезли с террасы у озера.
Ли Чаншоу использовал свою лучшую технику перемещения. Казалось, он возник в углу дворца одновременно с Хэнъэ-сяньцзы, но на самом деле он был на долю мгновения медленнее.
Впереди, на земле, сидела Юйту Шаонюй, побледневшая от ужаса.
Линчжуцзы сорвал с себя нагрудный доспех и, издав яростный рев «Великий и Могучий Небесный Дракон!», мощным ударом кулака расплющил голову гигантского удава с петушиным гребнем.
— Ох…
Хэнъэ-сяньцзы хотела помешать, но не успела.
Ли Чаншоу недоуменно спросил:
— Зачем в этом месте держать змей?
Прелестное лицо Хэнъэ-сяньцзы слегка порозовело; она чувствовала себя довольно неловко и, подмигнув Ли Чаншоу, дала понять, что это была… уловка ради красоты.
- сюаньинь-ци (玄阴气, xuányīn qì) — таинственная или сокровенная энергия Инь, концентрированная женская сущность или холодная лунная энергия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
