Вскоре Байцзэ, сохранявший облик благородного священного зверя, вместе с принявшими человеческий вид Золотокрылой гигантской птицей Пэн и Цинню вошли в главный шатёр.
Ли Чаншоу вышел им навстречу, приглашая Цинню и Золотокрылую гигантскую птицу Пэн занять свои места, в то время как Байцзэ сам по себе прошел за кресло Ли Чаншоу и грациозно там улегся.
Главнокомандующий небесного воинства, которому не полагалось иметь ездового животного, спросил:
— Удалось ли вам что-нибудь обнаружить?
Цинню покачал головой:
— Повсюду полнейший беспорядок, мы обыскали каждый уголок, но ни следа Алого Лотоса Кармических Препятствий.
Байцзэ, немного помолчав, добавил:
— Не может ли это быть уловкой западного учения, призванной намеренно запутать нас?
— Кхм, — Ли Чаншоу прикрыл рот рукой и кашлянул, после чего с улыбкой произнес: — Это дело должно быть подлинным. В то время вопрос с Башней Реинкарнации Дифу только-только разрешился. Из-за того, что мне пришлось напрямую столкнуться с давлением святого, а также из-за слишком долгих раздумий и планирования, мой дух немного не выдержал, я чувствовал сильную усталость…
— Шуйшэнь!
Вэй Шэньмо, чей взгляд был полон стыда, поднялся и сложил руки в приветствии:
— Вы так трудитесь, скитаясь ради блага всего живого в поднебесной, это было нелегко!
Байцзэ отвернулся, не в силах на это смотреть, в то время как глаза Золотокрылой гигантской птицы Пэн наполнились восхищением, а Цинню вполне одобрительно кивнул.
В деле спасения мира и созыва помощников для решения проблем Ли Чаншоу действительно обладал чрезвычайно богатым опытом.
Ли Чаншоу с горькой усмешкой сказал:
— Сначала о деле, я вовсе не пытаюсь давить на жалость. В тот раз я впал в забытье и уснул, мой дух расслабился, и в этот момент нить силы Небесного Дао воспользовалась моей слабостью, запечатлев в глубине моего сердца подобную картину.
Ли Чаншоу раскрыл левую ладонь, из которой хлынул легкий туман, явивший сцену, увиденную им во сне: кровавый лотос и лаодао.
Вэй Шэньмо в недоумении спросил:
— Почему же тогда Шуйшэнь не отправился уничтожить этот кровавый лотос?
— Я опасался, что великая кала намеренно заманивает меня, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — К тому же я был занят созданием Союза Бессмертных и не мог разорваться. Если бы Небесному Дао было угодно уничтожить этот кровавый лотос, оно могло бы просто обрушить небесную кару, зачем же понадобилось мое вмешательство?
Вэй Шэньмо счел эти слова вполне разумными и, кивнув, вздохнул:
— Шуйшэнь и впрямь был слишком занят, чтобы отвлекаться на другие дела.
Однако Байцзэ возразил:
— Неужели можно вот так игнорировать указания Небесного Дао?
Ли Чаншоу вздохнул:
— Уже дважды за выполненную работу мне не воздавалось никакой благодетели, честно говоря, от этого пыла поубавилось.
Грохот!
Над головой внезапно раздался раскат грома, и Ли Чаншоу поспешно поправился:
— Ради стабильности Неба и Земли, ради благополучия всех живых существ — какое значение имеет отсутствие благодетели? Бай-сяньшэн, прошу, не упоминай больше об этой благодетели!
Козлиная бородка Байцзэ задрожала, после чего он смиренно опустил голову, хотя в его взгляде сквозила легкая обида.
Вэй Шэньмо вернул разговор к делу, с тревогой произнеся:
— Раз уж мы не можем найти следов Алого Лотоса, как нам следует поступить в нынешней ситуации? Сейчас все больше и больше культиваторов прибывает к Кровавому морю, постоянно вступая в стычки с народом сюло. Боюсь, если мы промедлим еще несколько дней, ситуация выйдет из-под контроля.
Ли Чаншоу ответил:
— Маршал, не стоит спешить, мысли должны оставаться ясными, нельзя поддаваться панике. Во-первых, нужно продолжать поиски Алого Лотоса. Чуть позже мы навестим Дицзана и Дити, посмотрим, не принесет ли нам добрых вестей этот божественный зверь, способный слышать сердца всех существ в Трех Мирах. Во-вторых, Небесному Суду необходимо выпустить указ о покровительстве Дифу. В Кровавом море может царить хаос, но Дифу — это место реинкарнации, там беспорядков быть не должно. В-третьих, нужно найти способ собрать вместе бессмертных из учений Чжань и Цзе, прояснить ситуацию и обсудить условия. Прежде всего, мы должны гарантировать, что этот Алый Лотос окажется под контролем Небесного Суда и врат Дао, а вопрос о том, уничтожать его или оставить, мы обсудим позже. Не будем медлить, маршал, отправимся к Башне Реинкарнации, чтобы найти Дити.
— Я пойду с вами, — Вэй Шэньмо поднялся. — Башня Реинкарнации все равно недалеко.
Ли Чаншоу с готовностью согласился, повернулся и… замер, в недоумении слегка склонив голову.
Он увидел, как Байцзэ, до сих пор сохранявший облик благовещего зверя, теперь вышагивал грациозной походкой, окруженный сияющими переливами, а разноцветные перья на его голове вспыхивали семицветным сиянием.
Древний благовещий зверь, приносящий удачу и отводящий беды, один из десяти великих полководцев демонов — поистине лучший выбор для верховой езды великого мудреца. Если выезжаешь на спине такого существа, то те, с кем ведешь беседы — не заурядные люди, а каждое слово и фраза — истина. Главное здесь — исключительный престиж.
Ли Чаншоу про себя усмехнулся и только собирался сделать шаг вперед, как сбоку вспыхнул золотой свет: Золотокрылая гигантская птица Пэн принял свой истинный облик длиной в два чжана, а на его спине возникла подушка для медитации, подобная нефриту.
Сын Изначального Феникса, обладающий запредельной скоростью, маршал Небесного Суда — воистину лучший выбор среди скоростных ездовых животных. Если выезжаешь на спине этого Цзинь Пэна, миллионы ли пролетают в мгновение ока, а в ходе непринужденной беседы можно сразить тысячи врагов. Главное здесь — исключительная скорость.
В этот момент Золотокрылая гигантская птица Пэн и Байцзэ встретились взглядами: в глазах первого читалось уважение, смешанное с дерзким порывом, а во взгляде второго — полная уверенность в себе…
Ли Чаншоу: «…»
Поистине, он никак не ожидал, что среди ездовых животных разыграется сцена «поля битвы Сюло»1. Один — советник, другой — военачальник, зачем ему вообще ездовое животное? Разве он сам не владеет техниками перемещения?
Как же поступить в такой ситуации? Не мог же он, в самом деле, сесть на шпагат…
— Кхм, — Ли Чаншоу притворно кашлянул, но в этот момент сбоку раздалось кроткое мычание.
— Му-у-у…
Цинню, всё это время остававшийся в облике крепкого мужчины, принял свой истинный вид и обратился к Ли Чаншоу:
— Такое обхождение доступно лишь святым лао-е, не желаешь ли испробовать?
Ли Чаншоу негромко рассмеялся, сложил руки в приветствии и осторожно запрыгнул на спину Цинню… Таким образом, Цинню на время помог Ли Чаншоу выйти из затруднительного положения.
Золотое сияние впереди померкло, яркие отблески исчезли — Байцзэ и Золотокрылая гигантская птица Пэн одновременно вернули себе человеческий облик и, переглянувшись с улыбкой, вместе сделали приглашающий жест.
Это заставило Вэй Шэньмо, который до этого в нерешительности колебался, выбирая между левым и правым, неловко потереть кончик носа. Ему оставалось лишь следовать за ними на облаке.
…
Центральный Континент, гора Цяньюань, пещера Цзиньгуан.
Два белых облака стремительно прилетели с северо-западного направления, на них восседали двое лаодао: один — Чи Цзинцзы, другой — Хуанлун-даожэнь.
Стоило им миновать защитный массив горы и достичь входа в пещеру Цзиньгуан, как навстречу им вышли три фигуры.
Статный юноша Линчжуцзы выступил вперед с приветствием, а немногословный Юйдин-чжэньжэнь слегка нахмурился.
Даос Тай-и с горы Цяньюань, чье красное одеяние было особенно приметным, с беспомощной улыбкой на губах, будто заранее предугадав появление Чи Цзинцзы, вздохнул:
— Шисюн, ты всё-таки пришел.
Чи Цзинцзы с серьезным видом спросил:
— Шиди, знаешь ли ты, что произошло?
— Не иначе как дело в двенадцатилепестковом Алом Лотосе, — Тайи скривил губы. — Давай сразу договоримся: я и Ли Чангэн не так уж близки, наши отношения не настолько прочны, так что не заставляй меня идти к нему и в чем-то убеждать.
Услышав это, Чи Цзинцзы слегка нахмурился:
— Это дело, во-первых, касается удачи нашего учения Чжань, а во-вторых — стабильности Неба и Земли, мы должны отнестись к нему с величайшей осторожностью.
Однако Юйдин-чжэньжэнь возразил:
— У нас нет недостатка в великих сокровищах, способных удержать удачу учения.
Чи Цзинцзы продолжил:
— Но, судя по словам дашисюна… в этой великой кале, даже если западное учение будет полностью уничтожено, этого окажется недостаточно, чтобы восполнить долг судьбы.
Хуанлун вздохнул:
— Это дело и впрямь сулит немало хлопот.
Даос Тай-и с горы Цяньюань невозмутимо произнес:
— У нас самих сокровищ хватает, так что будем просто наблюдать со стороны. Если действительно возникнет нужда сразиться в мастерстве с учением Цзе, встретиться лицом к лицу, перехватить инициативу или даже обменяться парой грубых слов — в этом нет ничего предосудительного, пусть лучше погибнет собрат по Дао, чем я сам. Но строить тайные козни против учения Цзе… это уже как-то, хм… Неужели на дашисюна тоже повлиял заместитель главы учения Жаньдэн? Неужели между нами и учением Цзе действительно должна быть битва не на жизнь, а на смерть?
Чи Цзинцзы хранил молчание, а Хуанлун-даожэнь хотел было что-то возразить, но, вспомнив те времена, когда он пировал и веселился с Чжао Гунмином, смог лишь тихо вздохнуть.
Юйдин-чжэньжэнь сказал:
— Сейчас не стоит посылать вестей Чангэну, иначе это лишь поставит его в затруднительное положение.
— Почему же? — удивился Чи Цзинцзы. — Когда я отправлялся сюда, я уже составил послание и отправил его нефритовым талисманом в Призрачное Царство.
— Тогда о каком соперничестве может идти речь, — не удержался от колкости Тайи. — Человек, способный определить победителя и проигравшего, и так уже склоняется на сторону учения Цзе.
— Как это? — Чи Цзинцзы не совсем понял.
— Эх, — вздохнул Юйдин-чжэньжэнь. — Похоже, придется всё же совершить прогулку в Призрачное Царство.
В то же самое время;
В глубинах Восточного моря, на острове Саньсяньдао, окутанном на тысячи ли густым туманом.
***
- Сюло-чан (修罗场, xiūluóchǎng) — буквально «поле битвы асуров (сюло)»; в переносном смысле — сцена острого соперничества, напряженного противостояния или любовного многоугольника. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
