— Красный Лотос станет его духом, а соплеменники Асура восполнят его магическую силу, позволив ему сразу вернуться к пику могущества.
Святая Матерь Цзиньлин нахмурилась:
— Это чересчур жестоко.
— Наконец-то я кое-что понял, — скривил губы Тайи-чжэньжэнь. — Неудивительно, что эта старая развалина, подражая Шэнму Нюйва в сотворении людей, создал род Асура, но так и не получил добродетели от Небесного Дао.
Великий Магистр вздохнул:
— В самом начале род Асура был всего лишь сюэшэньцзы1.
Ли Чаншоу не стал предаваться подобным чувствам и прямо сказал:
— Теперь я могу на время успокоиться. Раз противник так дерзко выдал свое местоположение, велика вероятность, что он не пытается заманить нас сюда, а скорее уверен, что мы и так найдем это место. Патриарх Минхэ собирается пойти ва-банк, пожертвовав родом Асура, чтобы выгрызть себе шанс на жизнь. Нам лучше разделиться на два отряда: один отправится разрушать этот столб света или мешать асурам приблизиться к этому месту, а другой — прямиком за Красным Лотосом!
Но Гуанчэнцзы возразил:
— Путь впереди неясен, разделять силы не стоит. Лучше держаться вместе. Я уже почувствовал несколько мощных аур давления — похоже, в городе находятся два древних свирепых зверя, исчезнувших много лет назад.
Ли Чаншоу немного поразмыслил и кивнул в знак согласия. Так было надежнее.
Святая Матерь Цзиньлин бросила: «Закончим всё быстро», и десять величайших мастеров учения Дао вместе с одним благоприятным зверем стремительно приблизились к огромному городу впереди.
Ли Чаншоу велел Байцзэ каждые три вдоха докладывать о предзнаменованиях беды или удачи, а сам максимально сосредоточил ментальные силы.
…
Еще издалека Ли Чаншоу учуял запах крови…
Огромный город впереди, казалось, ничуть не изменился с его прошлого визита; он сразу нашел тот угол, где прятался в прошлый раз. Даже смог вспомнить расположение каждого патрульного мастера Асура при прошлом посещении.
Но сейчас город был пуст. Только из заброшенного дворца в самом центре исходило мощное давление, а над самим зданием в небо вонзался кроваво-красный столб света.
Ли Чаншоу про себя читал «Канон Осторожности», пробуждая Чистое Сердце Дао, и намеренно отстал на пару шагов, чтобы быть поближе к Юньсяо-сяньцзы.
Группа легко вошла в пределы города, не встретив никаких препятствий. Неужели… всё идет слишком гладко?
Однако Карта Великого Предела и другие сокровища не подавали сигналов тревоги. Три дашисюна были здесь, а рядом с ним, если не считать Тайи-чжэньжэня, находились сплошь великие мастера…
Может, он просто слишком подозрителен? Так думал Ли Чаншоу.
Из главного зала вышли четыре черные тени, источая свирепое давление. Один из них холодно хмыкнул в их сторону.
В ответ им, разумеется, тоже следовало явить свою силу Дао.
Три дашисюна учения Дао сохраняли спокойствие, Ли Чаншоу и Байцзэ выступали в роли советников, а остальные шесть мастеров разом выпустили свои ауры и давление.
В одно мгновение Святая Матерь Цзиньлин, Юньсяо-сяньцзы, Чжао Гунмин, Святая Матерь У Дан и Юйдин-чжэньжэнь, подобно пяти величественным горам, легко подавили четыре ауры противника.
Некий Тайи-чжэньжэнь, чья аура была размером с небольшой холмик, молча подошел к Ли Чаншоу и Байцзэ. В наши дни разве кто-то еще не делает себе имя при помощи подвешенного языка?
Даос Добао негромко вскрикнул:
— Учение Дао вершит дела, демоны и нечисть — прочь!
У входа во дворец раздался грубый низкий голос:
— И это всё, на что вы способны?
— Верно, именно мы! Где же бессмертные учения Цзе!
Даос Добао высоко поднял левую руку, из его рукавов вырвались крупицы звездного света. Он повел за собой Чжао Гунмина, Юньсяо-сяньцзы, Святую Матерь Цзиньлин и Святую Матерь У Дан в общую атаку.
Вмиг великие божества явили свои сверхспособности, а тени и свет от различных магических сокровищ замелькали в беспорядке!
Вокруг Чжао Гунмина засияли небесно-голубым светом двадцать четыре Бусины, Усмиряющие Моря. Святая Матерь Цзиньлин явила шестирукое истинное воплощение, ее прекрасное лицо было полно холода. Вокруг Юньсяо-сяньцзы поднялся легкий туман, а Золотой Ковш Смешанных Стихий засиял ослепительным золотым светом…
— Что-то не так, — пробормотал Ли Чаншоу, хмуро глядя в спину Юньсяо.
Ли Чаншоу нисколько не сомневался в силе этих пятерых великих мастеров Изначального Хаоса из учения Цзе; в плане уровня совершенствования, артефактов и удачи у них не было слабых мест. Но в этой обстановке Ли Чаншоу чувствовал, что что-то не так.
Неужели злодеи, выжившие с древнейших времен, и впрямь обладают безрассудством, чтобы, зная, что на горе живет тигр, всё равно идти на тигриную гору2? Хватит ли им смелости вот так прямо провоцировать девять сильнейших мастеров учения Дао?
Ли Чаншоу прежде просил шисюнов и шицзе достать сокровища именно для того, чтобы укрепить их мощь и заставить противника отступить перед лицом трудностей.
Сейчас он оглядывался по сторонам, предельно сосредоточившись. Он постоянно спрашивал Байцзэ и Дедушку Пагоду, и оба отвечали, что впереди нет ни малейшей опасности.
Внезапно в его голове вспыхнула догадка, и Ли Чаншоу громко выкрикнул:
— Постойте!
Пять фигур впереди никак не отреагировали!
Великий Магистр нахмурился, сжал левый кулак и мягко нанес несколько ударов энергиями Инь и Ян в пространство впереди!
Изображение всего огромного города несколько раз дрогнуло. Обломки стен и руины, заброшенный дворец и столб света прямо над ним, четыре фигуры перед залом, пять стремительно атакующих мастеров учения Цзе… всё это разом рухнуло, рассеялось и превратилось в клочья серого тумана.
Облака!
Ли Чаншоу подсознательно рванулся вперед на полшага, но тяжелая рука Великого Магистра вцепилась в его плечо и затянула обратно себе за спину.
Великий Магистр тут же скомандовал:
— Не разбредайтесь. С ними всё в порядке. Держитесь ко мне поближе.
Пока он говорил, Карта Великого Предела медленно развернулась, достигнув десяти чжанов в диаметре, и укрыла Ли Чаншоу, Великого Магистра, троих бессмертных учения Чань и Байцзэ.
— Это… — Гуанчэнцзы огляделся и выпустил из рук поток света.
Когда этот свет рассеялся, серые облака вокруг отступили, и отовсюду донесся шум. Этот огромный город, заброшенный еще в древности, словно ожил: руины начали расти. В мгновение ока город вернул себе процветание былых эпох. Повсюду прогуливались прекрасные мужчины и женщины, слышались смех играющих детей и беседы стариков. Многие асуры даже улыбались им…
Гуанчэнцзы нахмурился и небрежным жестом пустил луч света, который поразил двух проходивших мимо асуров, пробив плечо одному из них. Тот вскрикнул от боли и в панике отпрянул.
На всей улице мгновенно воцарился хаос. Группа асуров с криками «о-о-я-я» окружила их, словно в чем-то обвиняя…
За спиной Великого Магистра Ли Чаншоу уже невесть когда уселся, скрестив ноги; над его головой парила Пагода Сюаньхуан, а сам он закрыл глаза и сосредоточился.
К счастью, благодаря Чистому Сердцу Дао он сохранял хладнокровие. Недавний порыв и тревога теперь бесследно исчезли.
Магический строй? Сверхспособность? Или иллюзия?
С удивлением обнаружив, что связь с Бумажным даосом всё еще активна, Ли Чаншоу немедленно обратился к тому воплощению, что осталось подле Юньсяо, и позвал:
— Юньсяо, Юньсяо?
— Я здесь, — раздался нежный голос Юньсяо-сяньцзы. Бумажный даос был вынут из ладанки, и через него Ли Чаншоу увидел положение, в котором они оказались. Они тоже попали в огромный город, однако этот город под сокрушительными ударами бесчисленных артефактов, выпущенных Даосом Добао, уже снова превратился в руины.
- Сюэшэньцзы (血神子, xuèshénzǐ) — «Кровавые дети бога», сущности, созданные Патриархом Минхэ из нечистой крови моря Океана Нечистоты. ↩︎
- «Зная, что на горе живёт тигр, всё равно идти на тигриную гору» (明知山有虎，偏向虎山行, míng zhī shān yǒu hǔ, piān xiàng hǔ shān xíng) — образное выражение, означающее готовность идти на заведомый риск. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
