Съел.
Хотя прирост сил от таких душ для Лаоцзу Миньхэ был ничтожно мал, лицо Ли Чаншоу мгновенно омрачилось.
Лаоцзу Миньхэ слегка ухмыльнулся, и его голос раздался отовсюду, пропитанный легким презрением:
— Нынешний бог воды, ты желаешь помешать возрождению бедного даоса?
Ли Чаншоу парировал:
— Остатки поверженной некогда души всё ещё надеются пойти против воли Небес и изменить судьбу?
Ухмылка Лаоцзу Миньхэ медленно исчезла, а голос стал тихим и призрачным:
— Знаешь ли ты, какая участь ждёт человеческий род, если сегодня ты проиграешь?
Ли Чаншоу не ответил, переведя взгляд на край главного зала.
Там лежала принцесса Тешань; обнимая меч Юаньту, она пребывала в глубоком сне.
Голос Лаоцзу Миньхэ зазвучал вновь:
— Сегодня никто не сможет помешать моему возрождению. Ты всего лишь ничтожный младший ученик врат Дао, как ты смеешь предо мной…
— Даою, ты ведь всё ещё лишь остатки души, верно?
Внезапно вставил Ли Чаншоу, отчего Лаоцзу Миньхэ невольно запнулся.
Взмахнув фучэнь1, Ли Чаншоу со спокойным и невозмутимым видом улыбнулся:
— Если я не ошибаюсь, твоё сегодняшнее возрождение — лишь пробуждение остатков души. Ты намерен использовать двенадцатилепестковый Красный лотос как основу для тела, сбежать в Море Хаоса и там постепенно восстанавливать свой дух. А о моих делах ты узнал из поглощённых душ народа сюло2 — ты выудил оттуда крупицы воспоминаний обо мне. Не так ли?
— И что с того? — отозвался Лаоцзу Миньхэ.
— Да ничего, — Ли Чаншоу пожал плечами. — Здесь находится всего лишь моё воплощение, в то время как истинное тело укрыто под Картой Великого Предела. Что ты можешь мне сделать?
Лаоцзу Миньхэ холодно хмыкнул, призрачная фигура раскрыла левую ладонь. Меч Юаньту в руках Тешань обратился в алую вспышку и вмиг оказался в руке предка, вновь обретая форму и издавая дрожащий гул. Слои запретных печатей на нем исчезали один за другим, лепестки двенадцатилепесткового лотоса слегка покачивались — этот сокровищный меч, пребывавший в забвении долгие эпохи, словно пробудился ото сна.
В этот миг из-за стен города донесся свист ветра и грохот грома.
Сотни мастеров народа сюло внезапно атаковали Байцзэ и десяток с лишним экспертов врат Дао на окраине города.
Еще несколько невероятно старых сюло, чьи тела сияли ослепительным светом, бросились на Золотокрылую гигантскую птицу Пэн возле столпа света, вынудив того прекратить поднимать волны Кровавого моря и уклониться.
Сюло выставили своих лучших бойцов!
— Меч… мой меч!
В тени у края разрушенной стены зала внезапно очнулась Тешань. Еще не открыв глаз, она инстинктивно прижала руки к себе, но меча в объятиях уже не было.
Ли Чаншоу приподнял бровь, не особо глядя на девушку с серебряными волосами, но в глубине души он был слегка удивлен.
Она сумела проснуться сама… Что ж, это сэкономит пару сфер для записи образов.
С трудом разомкнув веки, Тешань увидела меч Юаньту позади Красного лотоса. Поняв, кто держит клинок, она в волнении упала на колени и отвесила глубокий поклон.
— Отец… Лаоцзу, вы вернулись!
Лаоцзу Миньхэ одарил девушку с серебряными волосами мимолетной улыбкой, затем перевел взгляд на Ли Чаншоу и продолжил:
— Ныне врата Дао в поднебесье стали столь высокомерны и самонадеянны. Зная о моем возрождении, они прислали лишь дюжину мастеров. Теперь ты упустил шанс помешать мне. Ученики врат Дао и впрямь мельчают от поколения к поколению.
— Даою Миньхэ, чем больше ты говоришь, тем яснее видна твоя неуверенность. Будучи великим мастером древности, ты должен хоть немного заботиться о достоинстве, к чему всё это?
Ли Чаншоу посмотрел по четырем углам и улыбнулся:
— Вообще-то я пришел встретиться с этими четырьмя даою, не ожидал, что ты уже пробудился. Даою, этот Красный лотос очень важен для моих врат Дао, прошу вас, окажите честь и отступите. Мои врата Дао не станут вас преследовать.
Словесная стычка, психологическое противостояние!
Четыре черные тени в углах не шелохнулись, не последовало ни единого звука.
Ли Чаншоу притворно удивился:
— Неужели вы полагаете, что сможете ускользнуть от рук святого?
Лаоцзу Миньхэ медленно закрыл глаза и холодно произнес:
— Если святые придут, я спрошу их: почему они, будучи такими же существами древности, столь сильно притесняют меня!
В этот момент зал слегка вздрогнул, сверху посыпались искорки света, похожие на звездную пыль, и начали вливаться в остатки души Лаоцзу Миньхэ. Его призрачный облик на глазах становился плотнее.
Коленопреклоненная девушка с серебряными волосами вздрогнула, подняла голову и ее зрачки резко сузились.
Над проломленной крышей, вокруг кровавого столпа, пронзавшего Кровавое море, бесчисленные соплеменники бросались в сияние и мгновенно исчезали, оставляя после себя лишь крупицы пепла, превращавшегося в звездный свет…
Ли Чаншоу краем глаза заметил это, и сомнений в его сердце больше не осталось.
Он спокойно спросил:
— Даою Миньхэ, могу ли я спросить, кем для тебя является народ сюло?
— Народ сюло создан мною, — усмехнулся Лаоцзу Миньхэ. — Ты пришел сюда читать мне нравоучения?
— Сюло — один из шести путей перерождения, — нахмурился Ли Чаншоу. — Возможно, те первые сюло, которых ты создал, и считались твоими воплощениями или двойниками, но нынешний народ сюло на девяносто девять процентов состоит из тех, кто прошел через Шесть путей сансары. Только за это одно я могу обвинить тебя в убийстве невинных и истреблении живых существ, призвав Небесную кару для наказания!
— Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха!
Лицо Лаоцзу Миньхэ внезапно исказилось в ужасающей гримасе, из глаз и центра лба просочились капли крови, а за спиной возник свирепый облик с тремя головами и восемнадцатью руками!
— И это нынешние ученики врат Дао! Смехотворно!
Я убивал на своем пути от самой глубокой древности до эпохи Шангу, истребляя мириады существ! Я постигал Дао через убийство и обрел имя через убийство! Если Небо захочет уничтожить меня — я разрублю Небо, если Земля не покорится мне — я расколю Землю! Тогда твой шисюн лишь объединив силы с Хоуту и при тайной поддержке Небесного Дао смог одолеть меня, а теперь ты смеешь бахвалиться передо мной!
В этот миг сверху пролился новый поток звездного света, не иссякая.
За стенами города волны магических сражений становились всё яростнее.
К световому столпу уже прибыла огромная толпа обычных сюло; они безвольно и бессознательно шагали прямиком в кровавый свет.
Совершенство двенадцатилепесткового лотоса становилось всё очевиднее…
Тело Лаоцзу Миньхэ становилось всё более осязаемым, его взгляд на Ли Чаншоу — всё более издевательским, а на старом лице проступили кровавые узоры.
Ли Чаншоу слегка нахмурился, словно обдумывая план.
Внезапно сбоку раздался робкий зов:
— Лаоцзу… не могли бы вы пощадить их жизни?
— М-м?
Лаоцзу Миньхэ резко обернулся и взмахнул левой рукой!
Бах!
Раздался глухой удар, хрупкое тело Тешань отлетело назад, проломив остатки стены, и она, поникнув, сплюнула кровь.
Лаоцзу Миньхэ прорычал:
— С каких это пор мои ашуры стали такими слюнтяями! Ты не достойна быть моей дочерью!
Тешань, с трудом поднявшись, снова склонилась в поклоне перед Миньхэ. Она разрыдалась, и в ее глазах читалось полное смятение.
Ли Чаншоу прикинул в уме время и снова заговорил, отвлекая внимание Лаоцзу Миньхэ на себя.
— Лаоцзу Миньхэ, возможно, сегодня я и вправду не смогу помешать твоему возрождению, но и наслаждаться свободой тебе осталось недолго. Не лучше ли нам заключить пари? Если я выиграю, ты отдашь двенадцатилепестковый Красный лотос. Если же проиграю, я, бог воды Небесного двора, сегодня откажусь от твоего преследования.
Лаоцзу Миньхэ лишь холодно ухмыльнулся, не отвечая.
Снова пролился звездный свет; столп наверху был почти забит тенями людей, непрерывно подпитывающими остатки души Лаоцзу Миньхэ.
Глядя на этого свирепого мастера древности, можно было увидеть, как он манит левой рукой к магическому шару-артефакту, достает две человеческие души, запихивает их в рот и, прищурившись, смотрит на Ли Чаншоу.
— Судя по воспоминаниям, что я только что получил, тебя, похоже, очень заботит жизнь и смерть человеческого рода, — лениво произнес Лаоцзу Миньхэ.
— Я человек, — холодно ответил Ли Чаншоу. — А тебя, судя по всему, совершенно не волнует жизнь и смерть сюло.
— Я волен даровать жизнь или забирать её у того, что создал сам, почему бы и нет?
— Хватит ли у тебя смелости принять пари?
— Жалкий выскочка, как ты смеешь бахвалиться передо мной! Ты просто хочешь потянуть время до прибытия учеников врат Дао, — холодно отрезал Лаоцзу Миньхэ. — Но что мне с того, если я соглашусь? Говори, на что будем спорить?
Ли Чаншоу размашисто взмахнул рукой, отчего его широкие рукава затрепетали. Указав за пределы зала, он произнес:
— Спорим, я смогу развеять окружающий туман миражей1!
- шэнь-ци (蜃气, shènqì) — призрачный туман или марево, по легенде выдыхаемое мифическим морским чудовищем шэнь и порождающее миражи. ↩︎
- сюло (修罗, xiūluó) — название воинственного народа, одного из шести путей перерождения в буддийской и даосской традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
