— Изначально я хотел запечатлеть с помощью шара сохранения теней свой разговор с Минхэ Лаоцзу, чтобы позже объяснить принцессе Тешань смысл существования живых существ.
Однако после того, как Минхэ Лаоцзу забрал меч Юаньту, принцесса Тешань неожиданно вырвалась из морока призрачного тумана шэнь-ци и очнулась.
Этого я тоже не ожидал.
— Должно быть, этот меч очень важен для неё, — вполголоса произнесла Цюн Сяо.
— Если немного порассуждать, — сказал Шангу Яошуай Байцзэ, — эта принцесса Тешань, вероятно, родилась уже после древних времён.
Раньше, когда Великий Маг преследовал предыдущего владельца меча Юаньту до самой горы Линшань, меч остался на хранении у Западного учения.
Позже племя Сюло, должно быть, выбрало Тешань, чтобы отправить её на Линшань и доверить ей владение этим мечом Юаньту.
Тешань и раньше нападала на тебя, Шуйшэнь, и несколько раз появлялась… это объясняет, почему она пришла одна, не дожидаясь мастеров из племени Сюло.
— И по пути её ещё и бык боднул, — вставил Даос Тай-и с горы Цяньюань.
Стоявший неподалёку Ню Гэ нахмурился и сердито взглянул на Даоса Тай-и.
Ли Чаншоу поспешил сменить тему:
— Этот Минхэ Лаоцзу всё ещё следует порядкам древности.
— Как только я вошёл в тот дворец, его лицо тут же приняло свирепое выражение. Он прямо на моих глазах проглотил человеческую душу и пригрозил, что после возрождения непременно принесёт людям беды. Возможно, у всех грозных личностей старого поколения подобный нрав: вэй-во-ду-цзунь1 и «кто пойдёт против меня — погибнет».
Шангу Яошуай Байцзэ с глубоким вздохом произнёс:
— С древнейших времён и до наших дней в Великих Пустошах сменилось немало таких свирепых существ.
— Двум Императорам Демонов в древности удалось объединить десятки тысяч племён именно потому, что Золотой Ворон изначально славился своим милосердием и справедливостью. Конечно, их последующая расправа над человеческим родом вовсе не была делом милосердия.
Даос Тай-и снова спросил:
— Чангэн, но как же тебе удалось заставить Тешань напасть на Минхэ Лаоцзу? Чем больше я об этом думаю, тем больше мне кажется… кхм, это довольно пугающе.
Ли Чаншоу сделал знак молчания и передал мысленно:
— На самом деле, когда я придумал, как развеять здешний призрачный туман, успех сегодняшнего дела был обеспечен на девяносто восемь процентов. С тремя учителями, наблюдающими за нами, и Небесным Дао, следящим за этим местом, попытка Минхэ Лаоцзу спастись была лишь несбыточной мечтой. А сколько бы ни пострадало племя Сюло, вся кармическая вина легла бы на голову Минхэ Лаоцзу.
— Поэтому в тот момент я сосредоточился на другом деле… Как помочь Тешань освободиться от оков её происхождения из племени Сюло.
— Разумеется, я и сам был немного рассержен. Зло Минхэ Лаоцзу было слишком чистым, поэтому, когда он оказался в тупике, я намеренно провоцировал его словами, не оставив ему ни капли достоинства. Что же касается того, как я убедил Тешань, здесь было три основных момента.
— О? — поспешил спросить Шангу Яошуай Байцзэ. — Какие три момента?
Ли Чаншоу продолжил передавать мысли остальным:
— Во-первых, это постоянная подготовка. Когда Ню-дагэ объяснял мне свои отношения с Тешань, я расспросил его в подробностях. Услышав, что Ню-дагэ советовал ей «оставаться собой», я поймал вдохновение и продолжил развивать эту мысль.
— Весь разговор с Минхэ Лаоцзу был направлен на то, чтобы заставить его произнести слова вроде «Сюло подобны цао-цзе2». Когда Минхэ Лаоцзу отвернулся от обычных соплеменников Сюло и стал относиться к ним лишь как к пище для своих Кровавых Детей, он сам навлёк на себя отдачу.
— А прежние поступки Тешань доказали, что она не простая марионетка, у неё есть собственные принципы и то, что ей дорого.
— Во-вторых, нужно было спровоцировать Минхэ Лаоцзу в критический момент, чтобы он в отчаянии начал метаться и повёл себя так, будто готов без оглядки превратить всех Сюло в свою магическую силу.
— Тем самым он загнал Тешань в тупик. В тот миг она должна была решить: либо погибнуть вместе с соплеменниками, вернувшись к первопредку, либо сделать выбор между ним и своим народом.
— В-третьих, я прибегнул к не самому благородному способу: воздействовал на её разум божественным знанием, направляя её шаг за шагом к сопротивлению.
— Поскольку момент был мимолётным, невозможно было медленно разъяснять ей эти истины. Пришлось подтолкнуть её к действию, чтобы она осознала всё позже.
— Важно не то, насколько сильно она ранила Минхэ Лаоцзу — на самом деле она не могла навредить его остаткам души. Важно то, что она отбросила прежнее «я» и обрела волю к сопротивлению.
— Даже тот могущественный практик, что создал этот род, должен проявлять к нему хотя бы каплю уважения и не относиться к каждой отдельной личности как к своей собственности. Пожалуй, именно в этом и заключается то, что вызывает в Шэнму Нюйве величайшее восхищение.
В глазах Шангу Яошуай Байцзэ читалось восхищение:
— Шуйшэнь… в этом весь ты.
Даос Тай-и тоже впервые дал положительную оценку:
— Здесь ты действительно превзошёл сам себя.
Цюн Сяо, глядя на Ли Чаншоу, задумчиво прошептала:
— Теперь я наконец понимаю, почему сестра так хвалит тебя при каждом удобном случае.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не стоит меня превозносить. Просто мне были неприятны некоторые вещи, и по чистой случайности я смог помочь. Будь сегодня ситуация хоть немного сложнее, я бы выбрал иной путь убеждения Тешань.
Помолчав, Ли Чаншоу добавил:
— Не будем медлить, я немедленно отправляюсь в храм Тайцин, чтобы спросить у Тайцин-лаоши, как поступить с этим красным лотосом. Пока что оставим лотос здесь под надзором Ту-лао и Тацзи-ту. После этого мне, вероятно, придётся навестить дворец Юйюйсюй, так что вернусь я в лучшем случае через полдня. Когда вернётся Цзинь Пэн, скажите ему, чтобы не уходил и ждал меня здесь.
Шангу Яошуай Байцзэ улыбнулся:
— Удачного пути, Шуйшэнь.
Ли Чаншоу слегка усмехнулся и поднялся.
Только он собрался применить технику водного побега, как звуки флейты Гуй Лин смолкли. Сереброволосая девушка под обломками стены внезапно подняла голову, и в её глазах промелькнул странный блеск. Подхватив меч Юаньту, она стремительно бросилась к Ли Чаншоу.
Силуэт Цюн Сяо мелькнул подобно вспышке молнии и преградил путь. Сжимая Ножницы Золотого Дракона, она грозно уставилась на бегущую Тешань.
Ню Гэ вздрогнул и, оказавшись перед Тешань, широко расставил руки, заслоняя её собой:
— Тешань! Если хочешь рубить, руби меня!
Тешань слегка нахмурилась, и на её заплаканном лице отразилась беспомощность.
— Я вовсе не собираюсь сражаться, — тихо сказала она.
Ню Гэ неловко осклабился и отошёл в сторону. Однако Цюн Сяо не ослабила бдительности, продолжая закрывать собой Ли Чаншоу и совершенно забыв, что при нём находятся такие сокровища, как Линейка Неба и Земли и Башня Сюаньхуан, а прямо над головой парит Тацзи-ту.
Тешань подошла к Ли Чаншоу, опустилась на колени и, протягивая меч Юаньту обеими руками, дрожащим голосом произнесла:
— Шуйшэнь, молю вас, пощадите племя Сюло. Я готова поднести вам этот меч в обмен на мир для моего народа.
Ли Чаншоу удивлённо приподнял бровь. Видя это, Цюн Сяо пожала плечами и отступила в сторону. Меч Юаньту издал жалобный звон и погасил своё кровавое сияние, всем видом показывая, что Ли Чаншоу здесь «не рады».
- vèi-vǒ-dú-zūn (唯我独尊, wéi wǒ dú zūn) — «только я один достоин почитания»; выражение крайней самонадеянности и гордыни. ↩︎
- cǎo-jiè (草芥, cǎo jiè) — сорная трава; метафора чего-то ничтожного и не имеющего ценности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
