— Разве смел он ответить на такой вопрос? Неужели сказать, что учение Цзе сплошь состоит из тех, кто носит чешую и панцири1?
Если бы он произнёс подобное перед лицом Юаньши Тяньцзуня, то наверняка снискал бы расположение святого учения Чань, но разве не было бы это… при людях говорить одно, а за спиной — другое? С каким лицом он тогда предстал бы перед Юньсяо?
Ли Чаншоу отреагировал быстро и с серьёзным видом произнёс:
— То, что видел ваш ученик, возможно, несколько однобоко, прошу шишу не гневаться. На мой взгляд, изъян учения Цзе в том, что последователей слишком много, а структура слишком раздута. В его ряды затесалось немало свирепых созданий, которые тянут вниз удачу учения Цзе. Учению Цзе и без того недоставало сокровищ для подавления судьбы учения, а нынешнее положение дел и вовсе не внушает оптимизма.
Юаньши Тяньцзунь промолвил:
— Твоё видение действительно верно. Больше всего я беспокоюсь о том, что учение Цзе потянет его самого на дно.
Услышав это, Ли Чаншоу мгновенно кое-что осознал.
В глазах Юаньши Тяньцзуня владыка учения Тунтянь был владыкой учения Тунтянь, а учение Цзе — это учение Цзе. Юаньши Тяньцзунь не одобрял само учение, но к Тунтяню по-прежнему питал глубокую привязанность.
И действительно, Юаньши Тяньцзунь наставительно произнёс:
— Если этот Хунлянь действительно сможет помочь твоему третьему шишу подавить судьбу учения, это будет благом. Но тебе следует дать ему пару советов: пусть не использует Хунлянь для защиты тех, чья натура полна злобы. Теперь, когда разразилась Великая Катастрофа, и мои, и его ученики вместе вошли в неё — чем не возможность очистить ряды?
Ли Чаншоу покорно закивал и, сложив руки в приветствии, склонил голову:
— Ученик запомнил наставление второго шишу.
Юаньши Тяньцзунь, глядя на густую крону дерева перед собой, продолжил неспешную беседу с Ли Чаншоу. Ли Чаншоу слушал предельно сосредоточенно, стараясь обдумывать каждое слово в ответ, чтобы его речи были достаточно взвешенными и не вызвали недовольства святого.
Он на собственном опыте ощутил, что Юаньши Тяньцзунь искренне печётся о Тунтяне, но при этом питает явную неприязнь к большинству учеников Цзе. Именно в этом — помимо необходимости иметь достаточно «пепла катастрофы» в условиях великого бедствия — и заключалось коренное противоречие между учениями Чань и Цзе.
Должно быть, это и была истинная внутренняя причина, по которой Гуанчэнцзы и прочие бессмертные учения Чань с самой древности держались в стороне от бессмертных учения Цзе и постоянно вступали с ними в конфликты. Разумеется, и такие личности, как Жаньдэн, преследующие свои корыстные цели, внесли неоспоримый вклад, подливая масла в огонь.
Стоит ли воспользоваться случаем и спросить Юаньши Тяньцзуня о его отношении к Жаньдэну?
Ли Чаншоу тут же отбросил эту мысль, мысленно повторив про себя несколько глав Канона Осторожности. Он — ученик учения людей, как он может вмешиваться в дела учения Чань? В конце концов, никому не известно, не является ли Жаньдэн пешкой в руках Юаньши Тяньцзуня для каких-то иных расчётов.
…
Ли Чаншоу провёл в дворике Трёх Друзей около часа, большую часть времени слушая рассуждения Юаньши Тяньцзуня о том, как бессистемно Тунтянь принимает учеников и насколько это неподобающе. Если подвести итог одной фразой: «Так дела не делаются!»
Эти трое святых владык действительно обладали совершенно разными характерами.
Юаньши Тяньцзунь с виду казался бесстрастным, но на деле пёкся о каждой мелочи и даже желал навести порядок в учении Цзе вместо Тунтяня.
Тунтянь был по-настоящему свободен и неудержим, ни о чём особо не беспокоился и был полон решимости перехватить нить шанса на жизнь2 для всех существ между небом и землёй.
А собственный владыка Ли Чаншоу был и вовсе неподражаем: пребывал в чистоте и недеянии, предпочитал не выходить из дома без нужды, никогда не брался сам за то, что можно поручить ученикам, и даже задания выдавал одним коротким словом — «ступай»…
А остальное додумывай сам.
Не заходя в дворец Юйсюй, Ли Чаншоу на облаке покинул горы Куньлунь, а затем, применив технику побега ветра, обратился всполохом лазурного света, незаметно скользнув меж небом и землёй. Он поспешил обратно к небесному столпу Восточного моря, чтобы спуститься в Дифу.
Далее предстояло доставить Хунлянь во дворец Бию и деликатно передать Тунтяню мнение Юаньши Тяньцзуня. Если бы двое святых владык смогли пожать друг другу руки и помириться, то Великая Катастрофа даосского учения была бы наполовину исчерпана. К сожалению, Ли Чаншоу уже предчувствовал, что Тунтянь вряд ли примет советы Юаньши Тяньцзуня близко к сердцу…
Пролетая мимо города Фэнду, он заметил, что Небесный Двор и Дифу уже отвели войска от Моря Крови, и в Преисподней воцарилось прежнее спокойствие. Ли Чаншоу специально украдкой взглянул на тех троих «выдающихся талантов» и, увидев, как они старательно читают сутры, усмиряя обиду неупокоенных душ, довольно кивнул.
Судя по нынешнему уровню Ао И, он уже был близок к стадии Золотого Бессмертного. Стоит позже дать ему отпуск на несколько десятков лет, чтобы он вернулся в Дворец Дракона для совершенствования, пробудил кровь Короля Драконов и без особого риска перешёл на новый уровень. Для верности нужно подготовить для него пилюлю девяти превращений — всё-таки как-никак верный брат!
Бянь Чжуан тоже был недалёк от стадии Золотого Бессмертного. Если продолжить его обучать, он непременно станет опорой Небесного Двора, вот только… нельзя посылать его на истребление нечисти женского пола и на борьбу с повелительницами демонов. О Линчжуцзы и говорить не стоило: теперь, когда его осенила великая удача, он должен был быстро оставить Бянь Чжуана позади. Сейчас Линчжуцзы практиковал боевые методы племени У и в ближнем бою ничуть не уступал Ао И…
При мысли об этом Ли Чаншоу невольно забеспокоился. Ао Бин, третий брат Ао И, в изначальной Катастрофе Божественного Освящения должен был пасть от кулаков перерождённого Линчжуцзы — Сяо Нэчжа — и попасть в Список Божественного Освящения… Хотя сейчас у него уже были силы предотвратить подобную трагедию, будущее оставалось непредсказуемым. Гибель его собственного учителя показала, что сдерживающую силу Небесного Дао нельзя недооценивать.
Нужно найти способ, чтобы Ао И и Линчжуцзы не сближались слишком сильно, иначе Ао И потом будет невыносимо больно. Для надёжности стоит позже забрать Линчжуцзы на Небесный Двор, пусть больше играет с Сяо Юйту и меньше общается с Кэ Лэ-эр.
— Хм, неплохо справляетесь.
Ли Чаншоу оставил тихий смешок у самых ушей этой троицы и тут же скрылся в направлении Моря Крови.
Ао И, Бянь Чжуан и Линчжуцзы перестали читать сутры и начали оглядываться, но не обнаружили и следа Ли Чаншоу.
Бянь Чжуан невольно вздрогнул:
— Владыка Шуйшэнь это нарочно, чтобы нас припугнуть?
Линчжуцзы с улыбкой сказал:
— Шишу, должно быть, проходил мимо и взглянул на нас. Хорошо, что мы не послушали заместителя командующего Бяня и не стали бездельничать, иначе шишу непременно наказал бы нас.
Ао И мягко произнёс:
— На самом деле цзяочжу-гэгэ очень добрый. Иногда он говорит о наказании, но это лишь на словах.
Бянь Чжуан горестно вздохнул:
— Это он только с тобой такой, И-и.
— Ха-ха!
Линчжуцзы невольно рассмеялся от такого обращения. Ведь в даосском имени его собственного учителя тоже был иероглиф «И».
- Пи-линь дай-цзя (披鳞带甲, pī lín dài jiǎ) — «носящие чешую и панцири», презрительное описание существ демонического происхождения и низших форм жизни. ↩︎
- Цзе-цюй и-сянь шэн-цзи (截取一线生机, jiéqǔ yīxiàn shēngjī) — «перехватить нить шанса на жизнь», основная доктрина учения Цзе о поиске спасения для всех существ вопреки воле Небес. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
