Его Дао-юнь1, которую он сейчас проявлял, соответствовала твердой поздней стадии царства Небесного Бессмертного. Его достоинство было поистине незаурядным; словами «спокойный и невозмутимый» или «элегантный и летящий» нельзя было описать и сотой доли его облика.
Бессмертный рядом с «да-цзецзе» внезапно встал, заслонив ей обзор.
Эта кузина Линъэ тут же пришла в себя, коря себя в душе за то, что потеряла самообладание. Она поспешно успокоила сердце Дао и тоже поднялась, готовясь к встрече.
Что же до Линъэ…
Пфу!
Струйка белого дыма медленно поднялась вверх, глаза Линъэ превратились в спирали, а тело, словно мягкие морские водоросли, закачалось из стороны в сторону, и она упала в объятия Цзю Юйши.
Её прекрасные глаза затуманились, голос задрожал, и она нежно позвала:
— Шисюн…
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул ей. Сначала он коснулся земли носками сапог, затем твердо опустил каблуки; длинные волосы и полы белого халата перестали колыхаться. Он мягко произнес:
— Я только что закончил выплавлять печь пилюль и не смог встретить вас у горных врат, прошу великодушно простить.
В этот момент пронесся легкий ветерок, и от Ли Чаншоу пошел тонкий аромат, присущий только духовным пилюлям высшего качества. Молодой бессмертный встрепенулся и с некоторым потрясением уставился на Ли Чаншоу.
Настоящий мастер алхимии!
— Линъэ, — Ли Чаншоу слегка нахмурился, но заговорил с небывалой доселе нежностью, — почему ты сидишь так неподобающе?
Линъэ поспешно выпрямилась, уставившись на своего шисюна и изо всех сил пытаясь заставить свою маленькую голову соображать.
Что… происходит?
Почему шисюн вдруг перестал вести себя скромно?
Разве это не тот халат, который она сама шила для шисюна больше года, но который он счел слишком вычурным и решил спрятать?
Неужели шисюн положил глаз на её цзецзе?
Э-э, это кажется маловероятным. Даже в случае с Юньсяо-цзецзе шисюн долго колебался, прежде чем его сердце нерешительно дрогнуло…
Линъэ с покрасневшим лицом тихо спросила:
— Шисюн, почему ты пришел?
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Нечасто твои родственники приходят навестить тебя, так что, как бы я ни был занят, я должен был выкроить время, чтобы встретиться с ними.
Цзю Юйши поспешно сказала:
— Пойду принесу путуань.
— Ой, — Ли Чаншоу поспешил её остановить, продолжая мягко говорить: — Шишу, присядьте. Мы, двое младших, здесь, разве можем мы позволить вам заниматься такой черной работой?
Договорив, Ли Чаншоу спокойно провел большим пальцем по нефритовому кольцу-бэньчжи2, мелькнула вспышка света, и рядом с путуанем Линъэ появился еще один.
Тот бессмертный и «да-цзецзе» посмотрели на это и невольно вздрогнули.
Магическое сокровище для хранения вещей уровня приобретенного духовного сокровища заслуг? Причем он даже не стал его специально закалять, а просто надел на руку как безделушку?!
Ли Чаншоу с улыбкой сложил руки в приветствии, выражая вежливость, но не вступая в пустые разговоры, и уселся. Он посмотрел на Линъэ, поднял руку и поправил её нефритовую шпильку.
Плечи Линъэ подсознательно вздрогнули, она почувствовала дыхание шисюна прямо перед лицом, и вторая волна пара мгновенно окутала её лоб…
Что, что, что же сегодня происходит?
— Вы двое, присаживайтесь, — бросил Ли Чаншоу, не поднимая головы.
Да-цзецзе и бессмертный подсознательно поблагодарили его и сели вместе, переглянувшись и сдерживая свои ауры. Особенно последний — он повидал мир и несколько раз ощущал на себе давление мастеров.
Сейчас бессмертный был уверен, что стоящий перед ним молодой даос — отнюдь не обычный Небесный Бессмертный. Его спокойные и непринужденные манеры, эта аура чистоты, недеяния и безмятежности…
Бессмертный спросил:
— Как мне называть тебя, даою?
— Шисюн Линъэ, — мягко ответил Ли Чаншоу.
«Да-цзецзе» Линъэ нежно спросила:
— У даою нет дао-хао?
Ли Чаншоу слегка нахмурился и сказал:
— Причина, по которой я пересекаюсь с вами обоими — моя шимэй. Мне достаточно знать, что ты — цзецзе моей шимэй, нам не нужно иметь больше точек соприкосновения.
Лицо «да-цзецзе» сделалось несколько неловким, она не знала, что ответить. Тот бессмертный только собирался заговорить, как Ли Чаншоу спокойно покрутил кольцо на пальце, и бессмертный тут же проглотил слова.
Такие «выходцы» из влиятельных кланов, выросшие и практикующие в трех тысячах миров, не были глупцами.
Бессмертный с улыбкой сказал:
— Даою поистине свободен духом, наследие Учения Людей действительно незаурядно. Даою, должно быть… искусен в пути алхимии?
— Посредственно. Это нельзя назвать мастерством. В Учении Людей полно тех, чей путь пилюль выше моего.
Ли Чаншоу слегка повернул кольцо, мелькнуло несколько вспышек бессмертного света, и на низком столе тут же появилось несколько фарфоровых флаконов. Все они были откупорены; вокруг них вились струйки бессмертного света, но не доносилось ни капли лекарственного аромата.
Тот бессмертный опустил взгляд, и выражение его лица застыло.
Духовные пилюли пятого и шестого рангов?!
Что еще более нелепо — эти пилюли были насыпаны в несколько разных по цвету нефритовых флаконов, которые, очевидно, были созданы магической силой на скорую руку…
«Детали».
Ли Чаншоу невозмутимо произнес:
— Вы проделали долгий путь, чтобы навестить мою шимэй. Эти никчемные пилюли можно считать благодарностью за ваш визит.
— Благодарю, дао-гэ, — бессмертный улыбкнулся, но сам не притронулся к ним, подав знак «да-цзецзе» убрать пилюли.
В этот момент послышался грохот грома, низкий стол и земля слегка задрожали.
Из «Дворца кухни», построенного Байцзэ, выбежала Сюн Линли. На ней был фартук шириной в полчжана, она высоко подняла огромный поднос и неслась вперед размашистыми шагами.
Она тоже получила наставление Ли Чаншоу и теперь без всяких стеснений высвободила свою ауру. Столб жизненной энергии взметнулся в небо, словно дымовой сигнал; от её огромного и крепкого боевого тела полуведьмы исходило густое ощущение опасности.
Поднос был опущен, на нем лежало жареное духовное животное и более десятка тарелок с гарниром. Затем Сюн Линли сложила руки, сделала даосский поклон Ли Чаншоу и убежала прочь.
— Будете вино? — мягко спросил Ли Чаншоу.
Бессмертный, который уже чувствовал, как по спине течет холодный пот, поспешно кивнул, его лицо даже немного побледнело.
Ли Чаншоу достал два кувшина бессмертного вина и привычно начал предлагать выпить.
Тот бессмертный уже вознамерился завести знакомство, а «да-цзецзе» и вовсе забыла, как отказываться, и в смятении пила вместе с ними.
В течение всего этого процесса Линъэ то и дело… выпускала пар…
Сегодняшний день для Линъэ определенно был самым счастливым с момента её рождения.
И всё потому, что взгляд шисюна ни на миг не покидал её. Он был таким нежным и теплым, словно зимнее солнце, и, казалось, растапливал её сердце.
Особенно в перерывах между разговорами со случайным прохожим А и цзецзе Б шисюн мягко спрашивал:
— Шимэй, хочешь это съесть?
Прежде чем Линъэ успевала взять палочки, шисюн подхватывал кусочек этого блюда и подносил к её губам…
- Дао-юнь (道韵, dào yùn) — духовный резонанс или аура, исходящая от бессмертного, достигшего глубокого понимания Дао. ↩︎
- Бэньчжи (扳指, bānzhǐ) — кольцо, надеваемое на большой палец, часто используемое как статусное украшение или магический инструмент. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
