Ли Чаншоу воспользовался небольшим промежутком времени перед отправлением во дворец Цзысяо, чтобы разослать свои мысли в разные стороны.
Сначала он связался с Байцзэ и узнал, что в Союзе Бессмертных и дворце Линьтянь всё спокойно. Испытания Ян Цзяня успешно завершились, и чистая кровь Гунгуна слилась с его сокровенным телом, что можно было считать большой удачей. Эффект от «малых постановок» в разных местах также оказался весьма заметным.
Затем он связался с Линъэ и сообщил ей, что с ним не случилось ничего важного, он просто совершенствуется подле учителя-святого и вскоре вернётся на пик Сяоцюн.
После этого он кратко осмотрел Небо и Землю.
У него не было способностей Тайцин-лаоши, зато имелся запас бумажных даосов.
Быстро проверив обстановку, он убедился, что в его прежних планах не возникло непредвиденных обстоятельств. Наконец Ли Чаншоу смог успокоиться и подготовиться к завтрашним делам…
Во-первых, нужно было чётко определить свою роль: не говорить, если можно промолчать. Завтрашними главными героями станут шесть святых и Небесный Император Юйди, он же всего лишь ученик святого и подданный Юйди.
Во-вторых, следовало приложить все усилия, чтобы смягчить отношения между учениями Цзе и Чань. Но в этом деле нельзя было настаивать: оно затрагивало коренные противоречия двух учений и судьбы множества учеников. Он мог лишь стараться изо всех сил, ставя во главу угла собственную безопасность.
Использовать учение Дао, чтобы пошатнуть Запад — легко, но усмирить внутренние распри в учении Дао — непомерно трудно.
Ли Чаншоу тщательно размышлял, и в его отдохнувшем разуме появилось множество идей. Однако, следуя за каждой из них, он неизменно натыкался на преграды.
Пока он предавался раздумьям, солнце, луна и звёзды над головой сменили друг друга.
В глубине души Ли Чаншоу мелькнул проблеск вдохновения, словно он вот-вот нащупает способ выйти из тупика, но вдруг в ушах раздался тихий смешок:
— Шиди, нам пора отправляться.
Ли Чаншоу пришёл в себя и увидел, что учитель-святой, сидя на циновке из Ветра и Огня, уже вылетел из дверей. Стоявший рядом Великий монах Сюаньду протянул левую руку и поднял Ли Чаншоу. Под их ногами соткалось белое облако. Когда Тайцин Лао-цзы пролетел мимо, облако последовало за ним, унося их прочь из обители Тайцин.
Ли Чаншоу подумал и уже собрался применить технику превращения, чтобы принять облик Тайбай Цзиньсина, но Великий монах остановил его жестом руки.
— Чангэн, твоему истинному телу пора выйти на передний план, — серьёзно произнёс Великий монах Сюаньду. — Сегодня тебе не следует слишком укрываться. Перед лицом Шицзу2 любые уловки неуместны.
— Это…
Ли Чаншоу на мгновение задумался.
В этот миг господин святой произнёс:
— Явись.
Ли Чаншоу больше не колебался и поспешно снял с себя маскировку, открыв истинный облик. Он сохранил лишь «физическое прикрытие», чтобы не привлекать лишнего внимания — своего рода лёгкий «грим». Он не собирался покорять сердце Юнь Шан-сяньцзы, так что полностью снимать завесу не было нужды. Не стоило быть красавцем настолько, чтобы это отдалило его от простых людей.
Увидев это, Великий монах Сюаньду прищурился и довольно усмехнулся, явно намереваясь позже похвастаться своим младшим соучеником.
Ли Чаншоу сосредоточился и выровнял дыхание. Его бдительность была на пределе, а скорость реакции — максимальной.
Путь впереди озаряли сияющие облака. Не успел он опомниться, как они покинули Девять Небес и вылетели в бескрайнюю пустоту. Мироздание проносилось мимо, словно рывком натянутое полотно.
Перед Тайцин-шэнжэнем не было преград. Ли Чаншоу смутно ощущал, как мириады великих Дао Неба и Земли вращаются вокруг учителя. Всё Великое Первозданье, включая пять континентов и три тысячи миров, в целом имело плоскую форму. В этот момент Тайцин-шэнжэнь вывел их за пределы верхнего барьера Небесного Дао и ворвался в безбрежное Море Хаоса.
Хаос по своей природе был лишён упорядоченных правил, и одной его нити хватило бы, чтобы породить целый мир. Но сейчас вокруг Тайцин-шэнжэня дыхание Хаоса казалось обычным туманом, а беспорядочные правила становились стройными и ясными.
Где я — там и Дао.
Я существую — и Дао существует.
Таков был Святой!
Сердце Ли Чаншоу трепетало. Пользуясь случаем, он наблюдал за превращениями правил вокруг учителя, запечатлевая каждое озарение в своей душе.
Дворец Цзысяо — обитель Даоцзу, святыня учения Дао.
После того как Даоцзу трижды прочёл там свои проповеди, дворец Цзысяо скрылся в Море Хаоса, заняв место в самом сердце Небесного Дао, в «центре», где сила Небесного Дао была наиболее велика.
Пока Ли Чаншоу постигал связь дворца Цзысяо с Небесным Дао, Великий монах Сюаньду тихо предупредил:
— Прибыли.
Ли Чаншоу поспешно выглянул из-за плеча учителя. В Море Хаоса, где не было ни направлений, ни явных законов, возникла трещина глубиной в сотни тысяч ли, и в самой её глубине сияли бесконечные всполохи света.
Рукава Тайцин Лао-цзы слегка колыхнулись. Перед глазами Ли Чаншоу вспыхнул свет, и он оказался посреди этого сияния. Величественный бессмертный чертог предстал прямо перед ним. Вокруг разливалась почти густая, чистейшая духовная сила, а три тысячи великих Дао переплетались в идеальном порядке!
Бессмертное сознание не могло распространиться далеко, а сердце Дао слегка дрожало. Взглянув вниз, Ли Чаншоу увидел в десяти тысячах чжанов под собой бледно-голубую тонкую пленку. Под ней раскинулись Девять Небес, а на краях, подобно россыпи звёзд, виднелись три тысячи миров. Дворец Цзысяо, казалось, находился совсем недалеко от Небесного двора, и отсюда можно было взирать на все Три Мира.
Но если дворец Цзысяо так близок к Небесному двору, почему учитель был обязан сделать круг по Морю Хаоса, чтобы отыскать его положение? Возможно, в этом и заключалось отношение учителя к Небесному Дао.
Тайцин Лао-цзы медленно вёл Великого монаха и Ли Чаншоу к парадному входу во дворец Цзысяо. Ли Чаншоу продолжал внимательно всё осматривать, накапливая озарения.
У этого бессмертного чертога не было ворот, лишь ряды бледно-золотых каменных колонн. У их подножия клубились золотые вещие облака в форме грибов линчжи, подобные фундаменту. Внутри чертог был невероятно просторным, там пролегало полное Дао пространства, способное по желанию менять размеры и подстраиваться под нужды тех, кто внутри.
В древности этот чертог трижды являлся миру Великого Первозданья. Три проповеди Даоцзу прошли через половину древней эпохи, заложив основу Пути Изначального Духа и положив начало процветанию учения Дао.
В уме Ли Чаншоу невольно возникали картины прошлого…
Собрались тысячи божеств и демонов древности. Трое Чистых, рождённые из духа Паньгу, занимали передние места, и никто не смел их беспокоить. Нюйва, наделённая великой удачей и ещё не знавшая о своей миссии сотворения людей, пришла вместе с Фуси, который ещё не переродился в Человеческого Владыку.
Добряк Хун Юнь и угрюмый Куньпэн тоже успели вовремя и вместе с Нюйвой и Фуси заняли четыре циновки позади Троих Чистых. Окрылённый успехом Дунхуан Тай-и держал в руках Колокол Хаоса, а обходительный Ди Цзюнь владел свитками Лошу и Хэту. Двенадцать Предков Ведьм тоже зашли поглазеть, но, обнаружив, что циновок всего несколько и на всех братьев и сестёр не хватит, лишь горделиво хмыкнули и удалились.
Затем появились двое соучеников с Запада. Тогда ещё бывший в ранге полусвятого Чжуньти горько разрыдался, жалуясь, что на Западе, где он родился, корни и основания были разрушены войной богов и демонов. Он сокрушался, что теперь там всё бесплодно, и как бы они с Шиcюном ни старались ради процветания Запада, другие даою1 их не понимают и не видят их сострадательных сердец, желающих творить благо…
Сердце добряка Хун Юня дрогнуло, он встал и произнёс слова, о которых позже сожалел десять тысяч лет:
— Может быть, даою, ты сядешь здесь?
Так Чжуньти и Цзеинь получили по месту. Посмотрев налево, Чжуньти увидел Нюйву и Фуси, чья удача была безгранична. Посмотрев направо, он увидел свирепого зверя Куньпэна, чья слава была не менее дурной. Тогда он проявил свою истинную натуру и, угрожающе надвигаясь, спросил:
— Даою, почему бы тебе не сотворить благо для другого?
- даою¹ (道友, dàoyǒu) — «друг по Дао», почтительное обращение к равному по положению заклинателю. ↩︎
- шицзу² (师祖, shīzǔ) — учитель учителя, наставник-предок в иерархии школы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
