Ученик Цзеиня, Цзяе.
Раздался легкий смешок, и с другой стороны дхармического тела Чжуньти замерцала вторая золотая звезда — это из глубин Линшань вышел старец в широких одеждах.
Он воспел: «Что есть глупость, а что — мудрость? Тщетны вздохи о жадности, если воля к равенству тверда».
Аура его Дао распространилась вокруг — он тоже оказался великим мастером Хунхуана, редким экспертом.
Третья золотая звезда замерцала следом!
Один за другим появлялись ученики Цзеиня и Чжуньти, которые прежде никогда не показывались миру; великие мужи, не вмешивавшиеся в дела учения Сифан, а лишь смиренно ожидавшие его расцвета.
В мгновение ока явилось целых четырнадцать человек!
Они — истинные старшие и младшие братья Дицзана, Милэ и Сюй Пути!
Они появлялись один за другим подле Чжуньти, вознося мощь стороны Линшань до предела.
Те старые даосы Линшань, что прежде лишь создавали видимость присутствия и попусту тратили дни, теперь расправили плечи и взмыли в небо на сотню чжанов, окружив святого Чжуньти.
Разве можно пренебрегать великим учением святого!
Линшань явила всю полноту своего наследия!
Донг —
Внезапно раздался звон колокола, и небо с землей наполнились шумом. Добао-даожэнь, держа на ладони древний колокол высотой в три чи2, медленно опустился с небес. Там, где пролетал звон, в пространстве, казалось, расходилась рябь.
Взгляд дхармического тела Чжуньти застыл. Добао-даожэнь стоял с гордо поднятой головой, убрав одну руку за спину.
Бессмертные учения Цзе больше не сдерживали себя. Явились пути множества Дао, и небо вокруг Линшань внезапно погрузилось в кромешную тьму!
Небо лишилось цвета, земля — следов!
Ауры бессмертных учения Цзе переплелись, подобно высокой стене, воздвигнутой со всех сторон Линшань.
Битва была готова начаться в любой миг!
Ученики учения Цзе приготовились встретиться лицом к лицу со святым!
В это время единственный отсутствующий здесь старший ученик учения Цзе, Чжао Гунмин, находился подле дворца Юйцюй, хмуро наблюдая за происходящим в нем.
Учение Чжань не предпринимало никаких ответных действий.
Верно, им и не нужно было ничего предпринимать. Святого Чжуньти и учеников Линшань было достаточно, чтобы сдержать натиск учения Цзе; с обеих сторон наверняка падет множество мастеров. Им оставалось лишь сидеть на горе и наблюдать за дракой тигров.
Взоры со всего мира были прикованы к погруженной во тьму Линшань: от Дворца Дракона до Небесного дворца, от обители Учжуангуань до Пещеры Огненных Облаков.
Худой старый даос в девяти небесах медленно открыл глаза, а Юйди в зале Линсяобаодянь слегка нахмурился в раздумье.
Кто-то в этом мире едва заметно улыбнулся, и чьи-то глаза с жадностью и предвкушением ожидали начала великой битвы под черным пологом Линшань…
У Линшань, между учением Цзе и Сифан, стоило лишь одному лучу света взмыть вверх, как тысячи вспышек пронзили бы небо! Стоило прозвучать приказу к бою, как неведомо сколько мастеров сложили бы головы на Западном континенте!
Даже у таких великих мастеров, как Добао и Владычица Созвездия Большой Медведицы Святая Матерь Цзиньлин, нервы были натянуты до предела.
И! ИМЕННО! В! ЭТОТ! МИГ!
«В Дао сокрыты чистота и чудо, где же еще искать естество?»
Тихий смех донесся с высоты. В этой тьме, способной поглотить всё сущее, возник слабый белый свет. Присмотревшись, можно было увидеть призрачную тень карты Тайцзи, лишь «черная рыба» которой сливалась с темнотой.
Из карты Тайцзи вышел даос с лицом, что на первый взгляд казалось обычным. Над его головой высилась пагода Сюаньхуан, в руке он сжимал линейку Цянькунь, за его спиной медленно вращалось врожденное сокровище — карта Тайцзи, а вокруг тела обвился огненный лазурный дракон, в которого превратилось знамя Лихо.
Великий монах Сюаньду!
С появлением Великого монаха улыбки на лицах приверженцев учения Сифан мгновенно исчезли.
Святой Чжуньти прямо спросил:
— Неужели учение людей тоже пришло сюда, чтобы чинить притеснения?
— Дядя-наставник преувеличивает, — Великий монах усмехнулся, но не стал отвечать Чжуньти поклоном-даои1, лишь произнес: — Мы всего лишь последователи врат Дао, как мы можем притеснять святого Сифан? Просто в сердце моем нет покоя, и я пришел сюда, чтобы восстановить справедливость. Пришло время вернуть долги причинности, которые учение Сифан в прошлом задолжало вратам Дао.
Чжуньти промолчал, а старшие ученики Сифан приготовились к худшему.
Больше всего они опасались сильнейшего святого Хунхуана, а Великий монах был одним из двух его представителей.
Великий монах спокойно шагнул вперед, и глаза бессмертных учения Цзе загорелись надеждой.
Подойдя к Юньсяо-сяньцзы, он жестом попросил ее отступить и мягко произнес:
— Чангэн велел передать, чтобы ты не подвергала себя опасности. Достань те безделушки, что он тебе подарил, и сначала разрушь великий строй Линшань. Я буду охранять тебя.
Юньсяо слегка кивнула и без колебаний перевернула ладонь, являя нефритовую статуэтку, изображающую ее саму. Она бросила статуэтку позади себя и, чертя пальцами печати-фу, заставила ее мгновенно вырасти.
Три чи, три чжана, тридцать чжанов, триста чжанов!
Бессмертные учения Цзе и Линшань остолбенели — подобного зрелища им видеть еще не доводилось.
Можно ли назвать это Божественным воплощением Неба и Земли, если это артефакт пространства горчичного зерна?
Чжуньти хотел было вмешаться, но увидел, что Великий монах с картой Тайцзи за спиной и Добао-даожэнь с Колоколом Хаоса встали по обе стороны от Юньсяо-сяньцзы и нефритовой статуи, оберегая их.
За спиной статуи возникли реки радужной духовной энергии, а на ее спине открылись восемьдесят один вихрь, которые в одно мгновение выкачали всю духовную энергию этих мест!
Это вызвало буйство духовной энергии на всем Западном континенте, которая, подобно горному обвалу или морскому цунами, устремилась к Линшань.
Реки духовной энергии были подобны семицветным крыльям, раскрывшимся за спиной статуи, а аура Дао, исходящая от них, была неописуемо таинственной!
В этот миг взгляд Юньсяо-сяньцзы был полон холода; она ничуть не смутилась тем, что статуя повторяет ее облик. Вокруг нее вращался Хуаньюань Цзиньдоу, сама она парила прямо перед статуей, и их движения были почти синхронны!
Она вскинула руки, направив ладони на великий строй Линшань!
Разница была лишь в том, что в центре ладоней статуи возникла черная дыра.
Длинные волосы Юньсяо-сяньцзы мягко развевались, ее прекрасное лицо оставалось холодным. В прекрасных глазах промелькнула тень жалости, но в конце концов осталась лишь ледяная решимость.
Она — ученица учения Цзе.
На ее плечах лежит судьба ее учения.
Сегодня она использует грозное оружие возлюбленного, чтобы творить расправу, и сама примет на себя все последствия этого убийства.
Если этой плоти суждено пережить великую катастрофу Дарования богов, она всем сердцем и телом пребудет подле него, не разлучаясь, не покидая в беде.
Арбалет «Исток: Стократная духовная энергия»!
— Разрушить.
- даои (道揖, dàoyī) — традиционное даосское приветствие, совершаемое поклоном с особым сложением рук. ↩︎
- чи (尺, chǐ) — традиционная китайская мера длины, равная примерно одной трети метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
