Глава шестьсот пятьдесят вторая. Маленькое дело — стать чиновником
В этой Великой Шан слишком уж много проблем.
Прошло три года после случая, когда Ли Цзин признал своего отца.
Истинное тело Ли Чаншоу сидело перед алхимической комнатой; в руке он мерно покачивал веер из пальмовых листьев, одетый в просторный мягкий халат.
Хотя на вид ему всё ещё было чуть за двадцать и лицо оставалось молодым и красивым, от него веяло духом старика из разряда «Ма какая там Мэй?»1.
Он заранее привыкал к жизни на покое.
После того как Линъэ вступила в царство Золотого Бессмертного, она стала всё чаще уходить в затворничество. Раньше она просто хотела как-нибудь дотянуть до уровня Золотого Бессмертного, чтобы иметь возможность долго оставаться рядом со своим шисюном, но теперь её начали беспокоить трудности, связанные с избытком озарений в совершенствовании Дао. В конце концов, быть сильнее — это всегда хорошо, да и само постижение Дао, особенно в состоянии постоянных прорывов, приносило радость.
Хм…
Линьчжуцзы, чьи границы Дао ранее были запечатаны Небесным Дао, действительно был жалок.
За эти три года истинное тело Ли Чаншоу ни разу не покидало пик Сяоцюн. Его бумажные даосы действовали скрытно, лишь изредка появляясь в Небесном чертоге, чтобы поддерживать боевой дух армии, и в остальном вели себя крайне сдержанно.
Он также боялся, что кто-то снова ошибочно признает в нём отца.
Небеса и земля словно успокоились после того, как великое бедствие миновало, и воцарилась тишина.
Битва на Срединном Божественном Континенте постепенно подходила к концу: школы бессмертных потеряли тридцать процентов своих обителей, а число высокоуровневых бессмертных сократилось более чем наполовину. Для общей мощи человеческой расы это был действительно сокрушительный удар.
За те столетия, что длилась война на Срединном Континенте, Небесный чертог привлёк на свою сторону множество вольных бессмертных, и средняя сила небесных генералов постоянно росла. Ли Чаншоу, как планировщик Небесного чертога, хоть и не занимался конкретными делами, был автором этих планов, а потому главная заслуга принадлежала ему.
К этому времени в Небесном чертоге сформировалась отлаженная система подготовки небесных воинов: продвижение небожителей, регулярный набор и привлечение мастеров позволяли небесному воинству сохранять жизненную силу и боеспособность.
Не хватало лишь тех, кто займёт посты великих истинных богов.
Когда занавес Резни Великого Посвящения в Боги опустится, на девяти небесах воцарится колосс, превосходящий по мощи учения святых в их расцвете. Святые отступят, бессмертные преисполнятся трепета, а исходящие оттуда Небесные правила станут законом для бессмертных и мерилом для всех живых существ.
Те адепты Западного учения, которым Ли Чаншоу заранее преградил путь в Список Посвящения в Боги, стали просто пеплом бедствия; в Списке не было их имен, а в Зале Линсяо на золотых колоннах не осталось ни единой их частицы души.
Прежние планы один за другим воплощались в жизнь. Конечно, некоторые — таким образом, о котором Ли Чаншоу и помыслить не мог… Например, Вэньцзин.
Западное учение полностью закрыло гору Линшань, прекратив всякую деятельность, но это не значило, что Ли Чаншоу лишился источников информации о них.
За эти три года его бумажный даос встретился с кровавым комаром даожэня Вэньцзин. Чтобы не волновать её, Ли Чаншоу пришлось скрыть правду о Великом мастере и Кун Сюань, лишь слегка подготовив её психологически.
— Кажется, у Великого мастера и раньше был товарищ по Дао, с которым они были в хороших отношениях, и в последнее время у них, похоже, наметился прогресс.
Что озадачило Ли Чаншоу, так это весьма странная реакция даожэня Вэньцзин.
Вэньцзин тогда вытерла уголок рта и спросила, какова сила того человека. Когда Ли Чаншоу ответил, что та находится на одном уровне со старшими учениками трёх учений, даожэнь Вэньцзин внезапно заволновалась. Она начала переживать, хватит ли ей достоинства, чтобы в будущем вписаться в круг спутников Дао Великого мастера.
Ли Чаншоу: …
Неужели таков мир сильных?
На это Ли Чаншоу оставалось лишь про себя читать священные тексты, желая благополучия Великому мастеру, Кун Сюань и Вэньцзин и надеясь, что важная миссия по продолжению рода в учении Людей будет исполнена благополучно.
Даожэнь Вэньцзин, рассказывая о нынешнем положении на Линшани, то и дело хвалила Владыку Звёзд за коварство и безжалостность методов.
Сегодняшняя Линшань пребывала в запустении; больше половины прямых учеников святых, которые раньше прятались, погибли или были ранены, что, несомненно, стало смертельным ударом для Западного учения.
Эти прямые ученики святых больше не могли скрываться в тени; Сифан Чжуньти отправил их в три тысячи миров управлять делами различных царств божественного фимиама.
Царства божественного фимиама были для Западного учения стабильным источником заслуг, и они, естественно, не желали от них отказываться.
Вот только после битвы на Линшани прямые боевые силы горы сильно пострадали. Девяносто процентов мастеров, отозванных из трех тысяч царств, пали, из-за чего внутри многих царств божественного фимиама образовалась пустота.
После сражения на Линшани Зал Линьтянь и Альянс Бессмертных объявили царствам фимиама тотальную войну, что оказало огромное давление на Западное учение.
Теперь Западное учение перенесло свой центр тяжести — или, лучше сказать, свои последние надежды — в три тысячи миров, а в пределах Пяти Континентов от него осталась лишь пустая оболочка Линшани.
Больше всего Ли Чаншоу беспокоило, не обрушился ли гнев западных святых на даожэня Вэньцзин после этой битвы.
Даожэнь Вэньцзин несколько раз хихикнула и с некоторым смущением поведала о своем нынешнем, довольно неловком положении.
— Как же так вышло, что я стала заместителем главы их Западного учения? Ц-ц.
Что?
Неужели и так бывает?
Ли Чаншоу невольно начал сомневаться, не слишком ли много он ей пообещал, хотя изначально он не мог дать ей достаточно.
Теперь оставалось лишь надеяться, что у Великого мастера хватит обаяния, чтобы заставить Вэньцзин быть беззаветно преданной и в решающий момент поглотить часть Золотого Лотоса.
Во время прошлой битвы на Линшани у Ли Чаншоу уже промелькнула мысль позволить Вэньцзин разобраться с Лотосом.
Но, во-первых, учитель не подал знака; во-вторых, тогда Вэньцзин по приказу вела за собой свирепых зверей Изначального Хаоса и древних чудовищ, скрываясь под землей, и не могла проникнуть в глубины Линшани, чтобы добраться до того цветка.
Но теперь даожэнь Вэньцзин стала заместителем главы Западного учения, а Линшань находилась в состоянии крайнего запустения.
Теперь, как только оба святых покинут дом, представится настоящий шанс.
Эта скрытая фигура — даожэнь Вэньцзин — уже почти вышла на свет.
Ли Чаншоу подбодрил её парой фраз, велел спокойно ждать на Линшани и особо отметил, что, когда придет время, поступит приказ от учителя, так что ей не о чем беспокоиться.
К настоящему моменту Вэньцзин уже смутно осознала свою «миссию».
В конце концов, целей, ради которых ей нужно было продолжать скрываться в Западном учении, почти не осталось.
И правда, Почтенный Тайцин задумал убить святого и хочет, чтобы она затаилась в самых глубинах Линшани, выжидая, пока Почтенный Тайцин нанесет одному из святых Западного учения тяжелую, смертельную рану, а она нанесет завершающий удар…
Кровь святого!
Сердце Дао даожэня Вэньцзин тут же охватил жар, и она поспешно согласилась на все наставления Ли Чаншоу.
Её пыл был столь велик, что Ли Чаншоу даже стало немного неловко.
Стать заместителем главы учения, будучи тайным агентом — если не считать прямых учеников святых, таких как Цзяе или Милэ, она уже фактически занимала третье место в иерархии нынешней Линшани… Такого еще не бывало.
С определенной точки зрения, положение Западного учения было весьма прискорбным.
Но нельзя было винить учителя в жестокости, ведь Западное учение первым сделало ход, втайне строя козни против трех учений Дао и наивно полагая, что святой Тайцин ничего не заметит. Это было всё равно что затыкать себе уши, когда воруешь колокол2.
Однако расцвет Запада всё равно должен был наступить.
По пониманию Ли Чаншоу, если бы не план учителя по превращению варваров в буддистов, святые Западного учения в какой-то момент всё равно бы получили веление Небес, основали Махаяну, изменили доктрину Западного учения и вступили на путь великого процветания.
Если бы существовал способ подавить расцвет Запада, учитель не стал бы прибегать к методу захвата их имени, судьбы и учения.
Душа великого учения святого — это, по сути, его доктрина.
Даже если превращение варваров в буддистов увенчается полным успехом, то, что будет проповедоваться миру, будет уже не доктриной трех учений Дао, а учением Будды; просто сменятся те, кто его возглавляет.
— Эх…
Это небо и земля в конечном итоге вращаются по воле Небесного Дао, а не по воле всех живых существ.
Ли Чаншоу прищурился, и малая толика бессмертной силы заставила кресло-качалку мерно покачиваться; он пребывал в довольстве собой, не ведая ни печали, ни радости.
За эти три года он не бездельничал и, следуя плану, внедрился в структуру светской царской власти. Весь процесс оказался довольно простым и не потребовал от него особых усилий.
Разумеется, Ли Чаншоу не применял магическую силу и тем более не собирался контролировать разум смертных.
Он лишь пустил в ход немного хитрости, чтобы подыскать себе в городе Даинь какую-нибудь пустяковую, незначительную должность.
- Ма шэнь мэ Мэй (马什么梅, mǎ shén me méi) — фраза из популярной комедии, ставшая интернет-мемом для описания крайне забывчивого старика. ↩︎
- Янь эр дао лин (掩耳盗铃, yǎn ěr dào líng) — буквально «затыкать уши, когда воруешь колокол», означает попытку обмануть самого себя, совершая действие, очевидное для всех окружающих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
