Сунь Укун пировал с толпами демонов в горах несколько дней, предаваясь безудержному веселью.
В полдень того дня внезапно раздались раскаты грома, словно тысячи воинов и коней неслись над самой головой. Небо и земля погрузились в сумрак. Демоны побледнели от страха, а Сунь Укун вздрогнул и мигом протрезвел.
Среди грохота раздался чей-то зычный крик:
— Дерзкий Бимавэнь! А ну выходи и дай себя связать! Ступай с нами в Небесные чертоги на суд!
Сунь Укун мелькнул тенью и прыгнул прямо на вершину Горы Цветов и Плодов. Он поднял голову, взирая на затянутое тучами небо, и его доспехи озарились тусклым золотым светом.
В самом центре черных туч соткалось гигантское лицо. Открылись два лазурных ока, подобных божественным молниям, и мощный голос вновь эхом разнесся между небом и землей:
— Бимавэнь! Немедленно сдавайся!
— О? — Сунь Укун пренебрежительно усмехнулся. — Не называй меня так больше. Старый Сунь уволился с этой должности!
— Наглость! — взревела огромная личина. — Разве можно так легкомысленно относиться к небесному чину! Ты думаешь, что волен сам решать, служить тебе или нет? Ты покинул Небеса, и это уже чудовищное преступление! Если сейчас же сдашься, у тебя останется хоть один шанс на жизнь. Но если заставишь меня явиться во плоти, боюсь, я сравняю твою Гору Цветов и Плодов с землей!
— Хе-хе, ну и самомнение! — выругался Сунь Укун. — Ваше Небесное воинство не умеет ценить таланты, так неужели нельзя уйти самому? Что это за властный произвол такой!
— Сунь Укун! Довольно паясничать!
Черные тучи содрогнулись, и гигантское лицо устремилось вниз, а следом показались шея и туловище.
Это оказался исполин ростом в тысячу чжанов1, ликом свирепый, сложением — могучий и величественный. В руках он сжимал пару огромных топоров и разительно походил на ту деву-воительницу из племени У с двумя хвостиками.
Грох!
Великан уверенно приземлился на боковой пик Горы Цветов и Плодов. От его поступи по склонам побежали трещины, а от могучего тела исходило пугающее давление.
Над головой исполина слоями нависали черные тучи. Сотни полуобнаженных небесных воинов яростно били в барабаны, а за их спинами в безмолвии застыло неисчислимое войско с копьями наперевес.
Величие Небес было безгранично!
Сунь Укун сосредоточился, отбросив былую усмешку, и вытащил из уха посох Жуи Цзиньгубан.
С гулким звоном он упер посох позади себя. Два длинных пера на его шлеме Феникса слегка качнулись, чешуйчатый золотой доспех ярко воссиял, а темно-золотая шерсть на теле ощетинилась, выдавая неистовую жажду битвы.
Великан прокричал:
— Я — Цзюйлин, пришел схватить тебя!
Сунь Укун прищурился, и его тело начало стремительно увеличиваться. В мгновение ока он вырос до десятков, сотен, а затем и тысячи чжанов, встав вровень с Цзюйлиншэнем!
«Фатянь Сянди2? Или Фасян Тяньди?» Эта обезьяна владела божественным искусством даосских защитников веры!
Цзюйлиншэнь на миг растерялся, но тут же пошел в наступление, занося топоры, чтобы обрушить их на голову Сунь Укуна.
Однако Сунь Укун не желал сражаться на этом месте. Тысячечжановая фигура мерцала, и он возник прямо за спиной Цзюйлиншэня.
«Будучи таким огромным, он еще способен на пространственные перемещения?»
Цзюйлиншэнь окончательно потерял самообладание.
Не успел он обернуться, как почувствовал, что его шею сжала ладонь, подобная железному обручу. Чудовищная сила потащила его, швыряя тело великана, словно мешок с соломой, далеко в туманные воды Восточного моря!
«Как?.. Что это? Разве этот Бимавэнь не просто король демонов на уровне Золотого Бессмертного? Откуда в нем такая мощь?»
Цзюйлиншэнь взревел от ярости. Удержавшись в воздухе, он приземлился на мелководье и огромными шагами бросился обратно к Сунь Укуну.
Земля содрогалась, морские волны бурлили.
Сунь Укун, хотя и был ростом в тысячу чжанов, не утратил ловкости. Едва коснувшись стопами склонов Горы Цветов и Плодов, он устремился к берегу Восточного моря, где и развернулось великое сражение.
Казалось, топоры вот-вот рассекут горные хребты, а железный посох едва не раскалывал небесный свод. В небе неслись белые облака, в Восточном море вздымались исполинские валы.
Однако приемы Цзюйлиншэня были слишком неповоротливыми. Всего после пары стычек он пропустил несколько ударов посохом и начал пятиться, едва удерживая свои топоры.
И это при том, что Сунь Укун еще не бил в полную силу.
Цзюйлиншэнь понял, что дело плохо. Он уже собирался выкрикнуть пару пафосных фраз для вида и отступить, как вдруг в небе прозвучал сигнал барабанов к отходу войск.
Генерал втайне обрадовался удаче, обменялся с обезьяной последним мощным ударом и поспешно отпрыгнул назад.
— На сегодня закончим! Не наглей, окаянная обезьяна!
Прокричав это, Цзюйлиншэнь мгновенно уменьшился и полосой света унесся ввысь.
Сунь Укун не стал преследовать его. Он посмотрел на небесный строй с насмешливой улыбкой, развеял магическое воплощение и, сжимая в руке посох, полетел обратно на Гору Цветов и Плодов.
Эта первая битва была выиграна с легкостью.
Когда Сунь Укун вернулся, обезьяны бросились поздравлять его. Однако большинство королей демонов уже исчезли, остались лишь семь или восемь молодых, недавно возвысившихся правителей.
Сунь Укун не стал ничего говорить по этому поводу, лишь приказал своим обезьяньим воинам готовиться к обороне.
Тем временем Цзюйлиншэнь вернулся в расположение небесного войска. Смущенный и раздосадованный, он принял обычный человеческий рост и опустился на одно колено перед Ли Цзинем.
— Ваш подчиненный не справился с задачей. Прошу наказания, маршал.
— Генерал Цзюйлиншэнь, не нужно просить о наказании. Это я недооценил способности Бимавэня, — ответил Ли Цзин, сидя в кресле и задумчиво поглаживая бороду.
На самом деле он не любил носить бороду, но теперь, когда в его руках был военный жетон и он командовал целой армией, отсутствие суровости во внешности могло подорвать авторитет.
В этот момент вперед выступил другой небесный военачальник на уровне Золотого Бессмертного и звонко произнес:
— Великий маршал! Этот Бимавэнь храбр и обладает некоторой сноровкой, но я готов повести отряд небесных воинов, чтобы схватить его, используя боевой строй!
Ли Цзин уже собирался кивнуть, но внезапно вспомнил наставление посланника Небесного императора перед отправлением: «Маршал Ли, в поимке Бимавэня спешка не пойдет на пользу».
Ли Цзин не жаловал этого старика, но тот был доверенным лицом Его Величества, которого называли «рупором Небесного императора».
Слова посланника были равносильны императорскому указу. А он был верным подданным, чья первая обязанность — преданность государю.
— Торопиться не стоит, — сказал Ли Цзин. — Подождем немного. Завтра отправим другого доблестного воина. Мы находимся на землях Пяти Континентов, в самом процветающем месте Трех Миров. Если удастся схватить Сунь Укуна, не стоит развязывать большую войну.
— Слушаемся!
Позади генералов Нэчжа, прижимая к себе Огненное копье, зевнул. На его юном лице читалась скука.
На второй день другой небесный военачальник вызвал противника на бой. Сунь Укун с радостью принял вызов и за пару приемов отделался от него, пинком отправив обратно на небо.
Боевой дух демонов неимоверно возрос, а обезьяны и вовсе не чаяли себя от радости.
На третий и четвертый дни ситуация повторилась: небесные генералы вызывали Сунь Укуна на бой, но тот с легкостью и без лишних усилий прогонял их.
Разве могли демоны устоять перед таким «воодушевлением»? Те короли демонов, что сбежали вначале, снова стали появляться у Горы Цветов и Плодов. Даже многие радикально настроенные древние мастера из рода демонов, прослышав о победах, поспешили сюда.
Сунь Укун лишь презрительно усмехнулся на это и приказал пускать в Пещеру Водной Завесы на Горе Цветов и Плодов только обезьян.
Наступил пятый день.
С утра над горой не умолкал гром. Небесных воинов и генералов в вышине стало еще больше, а удары барабанов звучали удивительно слаженно.
На земле же собрались полчища демонов, чья зловещая аура уходила в самые облака. Обезьянье войско выстроилось в боевые порядки; облаченные в простую броню и с оружием в руках, они оглашали окрестности грозными криками.
Атмосфера накалилась до предела.
Сунь Укун в одиночестве стоял на вершине горы, вглядываясь в свинцовые тучи над головой.
— Неужели среди воителей Небесных чертогов нет ни одного, кто умел бы сражаться? — лениво бросил он.
— Бимавэнь, ты и впрямь считаешь, что так хорош в бою? — донесся ответ из-за туч. В нижней части облаков проступила огненно-красная тень, и по всему миру разлилось чистое и таинственное дыхание Дао.
Вдруг завеса тумана разорвалась, и чья-то фигура, пронзив облака, устремилась вниз.
Сунь Укун присмотрелся и увидел, что прибывший воин — миловидный юноша, чьи стопы опирались на пару огненных колес.
В руках он держал копье, был облачен в доспехи в форме лотоса, а его волосы были уложены в два пучка. Лицо его все еще хранило детские черты.
Нэчжа.
При виде него Сунь Укун расхохотался и выругался:
— Неужели на Небесах не осталось воинов, раз они прислали ко мне это дитя?
— Дитя?
Нэчжа вскинул брови и равнодушно произнес:
— Ты еще не родился, а я уже был истинным божеством Небесного двора. Если считать по годам, тебе не зазорно было бы звать меня дедом.
Не думай, что умение вымолвить несколько дерзких слов делает тебя суровым мужем в Хунхуане1.
Тебе не перевернуть это небо.
Тебе не опрокинуть эту землю.
Всего лишь обезьянья голова, которой вертят в ладонях, и не более. К чему корчить из себя героя среди обезьян рода яо?
Сунь Укун тут же оскалился, явив свирепый лик.
На губах Нэчжа промелькнула едва заметная улыбка. Он крутанул Огненное копье, описывая в воздухе узор, и пряди пламени окутали его тело. Узел волос сам собой распустился, и длинные волосы заплясали в языках огня.
Острие копья указало вниз.
— В бой.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, эпоха первозданного хаоса в древнекитайской космогонии. ↩︎
- Фатянь Сянди (法天象地, fǎ tiān xiàng dì) — «Подражая Небу и следуя Земле», магическая способность многократно увеличивать свои размеры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
