Глава семьсот сорок восьмая. Великий Мудрец
Как на это ответить?
Почему в этом вопросе Шэнжэня Цзеиня Ли Чаншоу почувствовал легкое предвкушение и тень смутного желания действовать?
Неужели великий Шэнжэнь не смеет открыто восстать против Неба и лишь тайно выражает свое недовольство?
К сожалению, если он хотел заставить Ли Чаншоу заговорить первым — для этого не было ни дверей, ни окон.
Ли Чаншоу на мгновение задумался и произнес вполголоса:
— Наставник, ваш ученик тугодум. Как вы считаете… стоит ли мне снять кандалы с моего даоцзин2, наложенные Небесным Дао? Ученик во всём следует вашей воле и не хочет, чтобы вы оказались из-за этого вовлечены в неприятности.
Он перебросил мяч обратно подающему.
Шэнжэнь Цзеинь явно колебался; было очевидно, что он не может выбрать между «помощью ученику» и «немилостью Небесного Дао».
Ли Чаншоу не торопился и просто спокойно ждал.
Шэнжэнь Цзеинь вздохнул:
— В том, чтобы не снимать оковы Небесного Дао, для тебя тоже есть своя польза…
Ли Чаншоу промолчал.
Раз не смеешь, так и скажи, он бы не посмел насмехаться над Шэнжэнем.
Атмосфера в соломенной хижине стала довольно гнетущей. Ли Чаншоу в облике Сюй Пути тихо сидел, ожидая, когда Шэнжэнь Цзеинь заговорит.
Прошло около половины дня, на горе Хуагошань в Восточном континенте уже вовсю кипела битва, и только тогда Шэнжэнь Цзеинь медленно произнес:
— Сюй Пути, что ты думаешь о нынешних Вратах Будды?
Ли Чаншоу взвесил слова и ответил:
— Наставник, ученик лишь чувствует, что во Вратах Будды много суетного блеска и мало сути, в них совсем не осталось былого величия Западного учения Шэнжэней. Только ученику не совсем понятно, почему в тот день вы так легко уступили власть? Если бы наставник тогда сказал ученику хоть слово или подал хотя бы знак глазами, то ученик бы…
Шэнжэнь Цзеинь мягко улыбнулся:
— Это дела минувших дней, не стоит много сетовать.
«Сюй Пути» вздохнул:
— Но наставник, ученик и впрямь кое-чего не понимает.
Цзеинь ответил:
— В тот день брат по Дао Юаньши был рядом, а Вэньшу и прочие ученики, которых много лет назад отправили в учение Чань, теперь сердцем уже не с Западным учением. Хотя в тот день всё выглядело неприглядно, я еще в то время, когда Вэньшу и остальные возвращались на гору Линшань, знал, что подобное случится. Я лишь не ожидал, что в конце концов придет Добао из учения Цзе, чтобы захватить власть. Однако догматы Врат Будды и истинный смысл дхармы — всё это определено мной. Это основа удачи Западных земель, и они не могут её изменить или поколебать, разве что подмешают немного догматов учения Чань. Скажи мне, в конечном счете, проиграл я или победил?
Сюй Пути немного подумал и ответил:
— Наставник, разумеется, победил, вот только победа эта вышла… не совсем достойной.
— Достоинство и жизнь — что из этого легче, а что тяжелее?
Вокруг Цзеиня Даожэня медленно заструилось сияние Дао, временно отсекая силу Небесного Дао от пространства вокруг них.
В глазах Цзеиня промелькнуло глубокое чувство, и он негромко заговорил:
— На самом деле, судьба мира Хунхуан еще с древнейших времен находилась в руках лишь нескольких существ. Сделаешь шаг позже — и будешь опаздывать всегда; совершишь одну ошибку — и твой путь оборвется смертью. Откуда нынешним обитателям Хунхуана знать об опасностях древности? Они всё еще думают, что первозданные времена были эпохой, когда врождённые могущественные сущности встречались на каждом шагу, а каждый встречный был подобен дракону. Сюй Пути, есть вещи, которые ты не можешь вообразить и не в силах постичь. Мир Хунхуан всегда следовал по заранее определенному пути, бесчисленные существа тянутся за нити и им не позволено покидать эту стезю. Те немногие, что держали в руках судьбу неба и земли, ссорились дважды. Первый раз — в глубокой древности, когда наставник твоего учителя и твоего шишу погиб, а Цзулун и Шифэн либо пали, либо были тяжело ранены. Второй раз — в преддверии нынешних времен, когда от чудесных созданий, сопровождавших бога Паньгу при сотворении мира, в итоге не осталось даже пепла. Эх…
Цзеинь Даожэнь слегка вздохнул:
— В этом мире не существует так называемой истины. Сюй Пути, как бы мне хотелось, чтобы твоё Великое Дао цзекун1 было по-настоящему верным, и всё сущее, возникая из пустоты, в пустоту бы и возвращалось.
— Наставник, — негромко произнес Ли Чаншоу, — в Дао нет правильного или ложного, истинного или ложного. Возвращение в пустоту и тишину — не единственный путь.
Цзеинь Даожэнь с некоторым удивлением посмотрел на сидящего перед ним «Сюй Пути» и улыбнулся:
— Сюй Пути, после того как тот человек потерпел поражение и покинул Хунхуан, ты действительно сумел выбраться из плена собственных внутренних демонов. Неудивительно, что ты смог осознать подобные истины и твой даоцзин совершил такой огромный скачок. То, что Небесное Дао заблокировало твое состояние, лишь доказывает, что оно начало тебя опасаться. За всю историю едва ли наберется сотня практиков, способных достичь такого уровня.
Ли Чаншоу подумал: «С чего бы мне гордиться тем, что Небесное Дао заблокировало мой уровень?»
Из уважения к «корпоративной культуре» Западного учения Ли Чаншоу всё же послушно склонил голову и смиренно ответил:
— Наставник, мой даоцзин…
Шэнжэнь Цзеинь ничего не добавил, а лишь закрыл глаза и сосредоточился, приняв вид «пусть ученик осознает всё сам».
Ли Чаншоу изобразил на лице глубокую задумчивость, но в глубине души просчитывал, как бы столкнуть Цзеиня с Небесным Дао, чтобы отвлечь внимание Даоцзу.
Если он не ошибался, Цзеинь в данный момент уже находился под надзором и был скован Небесным Дао.
Неужели этот Шэнжэнь действительно готов так просто смириться?
Ли Чаншоу ни за что бы не поверил, что у Шэнжэня Цзеиня нет никаких затаённых мыслей; к тому же только что состоявшийся разговор подтвердил, что Цзеинь весьма недоволен Небесным Дао и Даоцзу.
Он был почти готов прямо сказать, что Даоцзу занял свое место незаконно, с древнейших времен тайно управляя Хунхуаном и порабощая живых существ… и так далее.
Однако у Цзеиня и представляемого им Западного учения было не слишком много твердости духа; их догматы призывали людей к терпению и смирению. Ожидать, что они восстанут против Неба, было еще безнадежнее, чем надеяться на то, что Даоцзу сам покинет истоки мира.
В соломенной хижине воцарилось долгое молчание.
Это напомнило Ли Чаншоу о тех временах, когда он беседовал с учителем в обители Тайцин.
Разница была лишь в том, что учитель был близок к Великому Дао и привык к течению веков; между же Цзеинем и Сюй Пути царила простая неловкость.
Наконец Цзеинь решил, что это не так уж важно, поднял руку и очертил в воздухе круг, используя силу Шэнжэня, чтобы обозреть гору Хуагошань в Восточном континенте.
— Сюй Пути, этот твой ученик неплох. Давай посмотрим, как он продолжит свой путь.
— Слушаюсь, наставник.
«Сюй Пути» отозвался, и Цзеинь отодвинул облачное зеркало в сторону. Оно медленно расширилось, превратив одну из стен хижины в «экран», на котором отразилась картина только что стихшего сражения на горе Хуагошань.
Мир вокруг выглядел хмурым и опустошенным.
В радиусе нескольких сотен ли вокруг горы Хуагошань располагались десятки полей сражений, усеянных телами воинов-демонов.
Когда погибали небесные воины, их тела превращались в искры света, а души возвращались в пруд заслуг Небесного двора. Если заслуг было достаточно, их можно было потратить на воссоздание истинного тела; если же нет — их отправляли к шести путям перерождения, чтобы они переродились небожителями.
У воинов-демонов такой привилегии не было. Обычно какой-нибудь могущественный демон выпускал пламя, пожирающее лишь плоть, превращая прах в прах и землю в землю, а оставшиеся магические сокровища и доспехи доставались победившей стороне демонов, собиравшей трофеи.
На вершине горы Хуагошань два упавших знамени были вновь водружены на прежние места.
Короли демонов собрались на склоне горы, большинство из них ликовали и прыгали от радости, празднуя очередную победу над небесным воинством. И лишь Сунь Укуна нигде не было видно.
- Цзекун (解空, jiěkōng) — «постижение пустоты»; в буддийской традиции понимание отсутствия собственной неизменной природы у всех явлений. ↩︎
- Даоцзин (道境, dàojìng) — «духовное состояние» или «уровень постижения Дао», определяющий внутреннюю силу и границы возможностей бессмертного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
