Глава семьсот шестидесятая. Самый слабый Цзинь Сянь (она же: Суждения о Дао с Хунцзюнем · Финал)
Когда Даоцзу был разрублен топором Кайтянь, на душе у Ли Чаншоу было немного смутно.
Глядя на то, как тело Даоцзу сокрушает топор Кайтянь, он почему-то почувствовал в глубине сердца одиночество, словно лишился старого друга.
И хотя сейчас он был очень слаб и чувствовал некоторую беспомощность, дела, которые надлежало сделать, всё же нужно было завершить.
Ли Чаншоу повернулся и прошептал несколько слов Юньсяо, и та немедленно передала их учителям Саньцин…
По совету Ли Чаншоу святые Саньцин окутали небо и землю в месте великой битвы, переплавили их с помощью Схемы Тайцзи и просто развеяли эту пустоту по ветру.
Глава учения Тунтянь и Небесный Владыка Юаньши вместе отправились в мир, чтобы проверить, не оставил ли Хунцзюнь Даоцзу каких-либо скрытых средств.
Любому казалось, что Хунцзюнь, правивший миром бесчисленные эпохи, хоть и лишился защиты из-за действий Ли Чаншоу, был убит как-то слишком уж легко…
На самом деле, если хорошенько подумать, эта неуверенность проистекала из того, что битва за убийство Даоцзу обошлась без слишком больших жертв.
Изначально это должна была быть битва, обрекающая всё живое на неисчислимые страдания; даже если бы Хунцзюнь и исток мира были подавлены, мир всё равно в той или иной степени начал бы разрушаться из-за нехватки сил истока.
Ли Чаншоу предложил решение, продвигал его и привел в исполнение, в конечном счете достигнув своей цели.
Великая битва, не потребовавшая кровопролития, завершилась вот так.
Но на самом деле, разве крови не было пролито?
Души мириад древних рас переполнили всё Кровавое море, драконы и фениксы бесконечно стенали в морских безднах и жерлах вулканов.
Древние племена духов были прикованы к колеснице Демонического двора и в конце концов оказались погребены одним взмахом рукава Даоцзу.
Человеческий род с самого момента своего сотворения вел горькую борьбу; так называемая закалка, данная Небесным Дао, служила лишь для того, чтобы зарыть ненависть в судьбу человеческого рода, завершить смену эпох в Хунхуане и лишить живых существ в этом мире всякой инициативы.
Живые существа Хунхуана уже пролили слишком много крови.
Река Истинных Духов пронзала пустоту, и Истинные Духи медленно текли внутри неё. Они прыгали в этот мир, проецировались в этот мир, и многие, так и не найдя смысла своего существования, вновь уходили обратно.
Тот последователь Дао, что принес в Хунхуан порядок, в итоге сделал Хунхуан невероятно зловещим.
Ли Чаншоу пытался прилагать усилия на пути следования Небесному Дао, он помогал Небесному двору с реформами, привносил своё понимание законов и принципов в дела Небесного двора, воодушевлял Юйди идти тем путем, которым тот хотел.
Но существо в дворце Цзысяо из-за собственного упрямства продолжало забавляться, следуя своему сценарию…
Поэтому он и не хотел, чтобы в самом конце пролилась кровь.
Ли Чаншоу думал об этом, не желая мнить себя слишком благородным, ведь изначально он не хотел во всё это вмешиваться.
Как бы то ни было, месть за учителя была наконец свершена.
— Шисюн, — Линъэ с покрасневшими и опухшими глазами подошла к нему и, уткнувшись головой в грудь Ли Чаншоу, очень нежно обняла его за талию.
Ли Чаншоу с улыбкой погладил её по спине, в его глазах промелькнуло глубокое чувство.
Посмотрев на место, где исчез Хунцзюнь, веки Ли Чаншоу слегка дрогнули, но он ничего не сказал.
Завершение великой битвы было лишь началом для нового мира.
Когда Небесный двор завершил слияние с новым Небесным Дао, Ли Чаншоу наконец успокоился и вернулся с Лао-цзюнем в дворец Доушуай. Под присмотром Линъэ и Юньсяо он восстанавливал силы в течение пяти дней.
У него самого всё еще не было состояния Дао, но тело было наполнено духовной энергией, а срок жизни по-прежнему соответствовал Золотому бессмертному, лишь лицо немного постарело.
Особенно на фоне ослепительных Линъэ и Юньсяо Ли Чаншоу всё еще казался немного слабым.
В эти дни перед воротами дворца Доушуай постоянно стояло множество людей.
Юйди поселился прямо у дверей, оставив без присмотра новое Небесное Дао.
Не только небожители Небесного двора, но и многие ученики учений Дао приходили в дворец Доушуай навестить его, но все они натыкались на закрытые двери.
Так продолжалось до этого дня, когда двери дворца Доушуай медленно открылись, и Ли Чаншоу в сопровождении Линъэ и Юньсяо вышел наружу.
Седые длинные волосы, старческий облик — даже его улыбка казалась весьма добродушной.
Истинный старый небожитель.
Лао-цзюнь сохранил для Ли Чаншоу плод долголетия, но не смог вернуть ему способность вновь заниматься практикой.
Иного и быть не могло — таково ограничение Зала всех Дао для хранителя.
Великое Дао Равновесия, хоть и превратилось в Зал всех Дао, не покинуло Ли Чаншоу окончательно, вытеснив при этом все прочие Дао, которые он практиковал.
Если использовать не самое подходящее описание, Ли Чаншоу в этот миг был…
Самым слабым Цзинь Сянь.
Он мог лишь с помощью духовной энергии поднять порыв ветра, а скорость восстановления его сил была невероятно низкой, даже хуже, чем у мутных бессмертных1.
Магия рождается из Дао, а без Дао нет и магии.
Сейчас Ли Чаншоу, явно владея Залом всех Дао и возвышаясь над бесчисленными могущественными бессмертными, будучи способным в любой момент сменить небеса в Хунхуане, сам утратил силу для магических сражений, а его изначальный дух почти иссох.
Равновесие существует между всеми вещами.
К счастью, Ли Чаншоу сейчас уже не слишком боялся; в конце концов, шимэй выросла, а подавляющее большинство достойных мастеров в Хунхуане были своими людьми.
В будущем ему просто не нужно расставаться со своей Юнь-цзецзе. Стоит явить Золотой Ковш Смешения, и против него, за исключением пятерых святых Небесного Дао, мало кто сможет устоять.
«Твёрдый рис»2.
Глядя на двор дворца Доушуай, Ли Чаншоу почувствовал в душе легкую грусть.
Мастер-старший брат, боясь ворчания Лао-цзюня и его понуканий к продолжению рода, не вернулся, а ждал вместе со множеством друзей в одном мире малых тысяч с прекрасными видами — время для их встречи настанет чуть позже.
Сейчас же предстояло официально попрощаться с Небесным двором.
Ли Чаншоу заложил руки за спину, а подошедшая Юньсяо грациозно поправила ему воротник даосского халата.
Линъэ тихо спросила:
— Шисюн, не хочешь пожить здесь подольше?
— Нет, нужно уладить еще кое-какие дела, — Ли Чаншоу подмигнул Линъэ. — Приглашение в дворец Гуанхань отправлено?
— М-м… племянник Нэчжа отнес его. Хэнъэ-сяньцзы сказала, что шисюн может прийти в любое время.
Линъэ поджала губы, немного помолчала, а затем негромко пробормотала:
— Шисюн, неужели у тебя и правда есть виды на Хэнъэ-сяньцзы? Я-то не против еще одной цзецзе, но ты подумай о чувствах Юньсяо-цзецзе. Юньсяо-цзецзе ради тебя всё время оставалась в тени, люди уже почти забыли, что она была одной из самых грозных личностей в Хунхуане.
Ли Чаншоу, прищурившись, улыбнулся:
— И правда не против?
— Ну… самую малость.
Юньсяо нежно рассмеялась и, взяв Линъэ под руку, мягко произнесла:
— Не думай лишнего, Хэнъэ-сяньцзы всё же ученица его земляка.
— Вот видишь, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу. — Бери пример с Юнь, не стоит вечно сомневаться в добропорядочности твоего шисюна.
Юньсяо прошептала на ухо Линъэ:
— Сейчас он с нами не справится.
Линъэ моргнула и, внезапно о чем-то подумав, с покрасневшим лицом посмотрела на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу: …
Почему это статус в семье под угрозой?
Семья бессмертных — это так жизненно.
— Выходим, следите за выражением лиц.
Сказав это, Ли Чаншоу расправил плечи, принял величественный вид достойного мужа и вышел из дворца Доушуай.
— Чангэн!
Юйди быстро поднялся на самую верхнюю ступень террасы. Увидев фигуру Ли Чаншоу, он слегка облегченно вздохнул. Множество слов застряло у него в горле, и осталась лишь одна фраза:
— Хорошо, что ты в порядке.
— Ваше Величество, я так дорожу своей жизнью, как бы я стал рисковать ею в схватке с Даоцзу, — Ли Чаншоу склонил голову в даосском приветствии. — Прошу простить, в будущем этот малый бог не сможет больше служить Вашему Величеству.
Юйди поспешно сказал:
— Ты просто спокойно поправляйся, выбери в Небесном дворе самое лучшее место для отдыха.
— Ваше Величество, не забывайте о Зале всех Дао, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Зал всех Дао теперь находится в моем духовном средоточии. Он не может долго пребывать в Хунхуане, ему необходимо находиться за пределами небес.
Юйди нахмурился, его взгляд был полон нежелания расставаться.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Я, конечно же, буду часто возвращаться, чтобы навестить Ваше Величество. К тому же, Ваше Величество, раз уж я стал таким, я не могу и дальше трудиться в Небесном дворе, мне пора дать себе отдых.
- Мутный бессмертный (浊仙, zhuóxiān) — категория бессмертных, чьё развитие пошло по ограниченному пути, что делает их значительно слабее истинных бессмертных. ↩︎
- Твёрдый рис (硬饭, yìng fàn) — ироничное противопоставление китайскому выражению «питаться мягким рисом», означающему жизнь за счёт женщины. Подразумевает осознанное принятие поддержки от своих могущественных спутниц. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
