Услышав её слова, Чжао Лин был весьма изумлён, а затем на его лице проступила искренняя радость.
В жизни человека есть пять базовых устоев, и если хотя бы один из них отсутствует, это невольно приносит в душу некоторое сожаление.
Теперь же, когда у Фу Тинъюнь появились родственники, с которыми можно было поддерживать близкие отношения, в её жизни прибавилось чувства уверенности и праздничного тепла.
Он от всего сердца радовался за Фу Тинъюнь и был безмерно благодарен Пятой сестре и Пятому зятю за то, что они, не считаясь с мнением дома Фу, признали это родство. Поэтому к Пятому зятю он отнёсся с гораздо большим рвением, чем обычно к посторонним, и с улыбкой сотворил перед ним глубокий уважительный поклон.
Пятый зять не ведал всех подробностей чудесного «воскрешения» своей Девятой невестки, догадываясь лишь, что в этом кроется некая тайна. Однако, как говорится, «в доме свекра заступайся за свекров, а в родному доме помогай держать лицо». Раз жена молчит, ему не следовало задавать лишних вопросов. Он лишь помнил, как жена дорожит этой Девятой сестрой, и понимал: хоть ту и не признают в доме Фу, он как муж обязан встать плечом к плечу с супругой. Если он появится на жертвоприношении семьи Чжао, это станет поддержкой для его жены, и даже если в доме Фу про то узнают, то из уважения к нему не станут слишком сурово её бранить.
Но когда он приехал в Сиань и увидел, как воины Тэнцзивэй, обычно державшиеся заносчиво и гордо, смиренно исполняют обязанности привратников в доме Чжао, то воочию ощутил, что муж Девятой невестки — военный чиновник третьего ранга, любимец самого Государя и влиятельный человек при дворе.
Пятый зять невольно почувствовал робость. Что, если этот Чжао Лин окажется человеком своенравным и властным? Как тогда быть?
Пятая же сестра смотрела на вещи проще:
— Каким бы властным он ни был, он всё равно твой свояк, чего тебе бояться? — И добавляла: — В таком случае нам тем более следует хранить достоинство старших сестры и зятя! Дом Фу уже отказался от Девятой сестры, и если мы, видя, что её муж — чиновник, станем робеть и заискивать, разве это не заставит людей ещё больше презирать Девятую сестру? Ты просто будь хорошим зятем, и этого достаточно!
Он же думал иначе: «Девятой невестке всё же жить с мужем, и пока у них всё благополучно, мы можем и потерпеть немного».
Пятая сестра понимала эту истину, но не желая, чтобы муж терпел обиды, лишь кивнула и туманно обронила: «Там видно будет».
Теперь же, видя, что Чжао Лин держится с ним с подлинным уважением и почтением, Пятый зять перевёл дух с глубоким облегчением. Oн еще более скромно ответил на поклон и мягким голосом расспросил Чжао Лина о том, как прошёл его путь.
Чжао Лин ответил коротко и емко. После чего Фу Тинъюнь представила ему Третью сестру, а также Чуньбина и Юаньсяо.
Третья сестра торопливо сотворила поклон-фули и отступила в сторону, а Чуньбин и Юаньсяо чинно опустились на колени и совершили перед Чжао Лином полный ритуальный поклон.
Кто для них был Чжао Лин? Сыновья Третьей сестры оказывали ему такое почтение исключительно ради Фу Тинъюнь.
Чжао Лин проникся глубоким расположением и к Третьей, и к Пятой сёстрам.
Он лично поднял обоих мальчиков с колен, ласково расспросил, как их зовут, сколько им лет и что они любят.
Мальчики по-взрослому и сдержанно отвечали на вопросы Чжао Лина,не проявляя радости лишь оттого, что старший держался с ними с особым радушием.
Чжао Лин почувствовал некую неловкость.
Фу Тинъюнь прикрыла рот рукой и улыбнулась.
Чжао Лин махнул рукой Фу Тинъюнь:
— Я познакомлю тебя кое с кем…
Не успели его слова отзвучать, как из толпы за его спиной вышел незнакомый мужчина лет тридцати, одетый в ученый халат-ланьшань1, державшийся изысканно и благородно.
Не дожидаясь представления Чжао Лина, он с уважительной улыбкой поклонился Фу Тинъюнь:
— Племянник Чжао Ци приветствует Девятую тётушку.
Фу Тинъюнь была изумлена.
Чжао Лин с улыбкой пояснил:
— Это Чжэньчжи из внешней шестой ветви. Восьмой дядя занемог и не может далее исполнять обязанности главы клана Чжао в Сунцзяне, и клан общим решением избрал Чжэньчжи его преемником. Хотя мы возводим отдельный родовой храм, но корни наши уходят в Сунцзянь. Чжэньчжи помог мне преодолеть тысячи ли, чтобы доставить гробы отца и матери на север, чтобы от имени рода подтвердить наше законное право на создание самостоятельной ветви и постройку родового храма.
Стало быть, дела в Сунцзяне уладились точно по плану.
На губах Фу Тинъюнь расцвела улыбка.
Она присела в поклоне перед Чжао Ци и вежливо сказала:
— Благодарю вас, глава клана!
Чжао Ци торопливо поклонился в ответ:
— Не смею принимать столь великий поклон от Девятой тётушки. — И добавил: — В роду я семнадцатый по старшинству. Если Девятая тётушка не брезгует, зовите меня просто Семнадцатым.
— Тогда не стану стесняться, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь и обменялась с Чжао Ци несколькими вежливыми фразами.
При выборе места под могилы свёкра и свекрови Фу Тинъюнь приняла во внимание, что основное имущество семьи Чжао находилось в деревне Дунцзян, и выбрала участок подворных земель низшего качества площадью около ста му подле собственного имения. Теперь им требовалось безотлагательно отправиться в деревню Дунцзян. Дождавшись паузы в разговоре, Чжао Лин с улыбкой проговорил:
— Чжэньчжи впоследствии поедет с нами в столицу, времени впереди много, так что поговорить ещё успеем. Отправимся сперва в деревню Дунцзян — а не то упустим благоприятный час. — И попросил Третью сестру сесть в одну повозку с Фу Тинъюнь: — Вы старше А-Юнь, а она нынче носит под сердцем дитя и более всего боится тряски. Не будь этой необходимости перенести могилы родителей, я ни за что не позволил бы ей пускаться в столь дальний путь. До деревни Дунцзян ещё полдня дороги, прошу вас присмотреть за ней в пути.
Третья сестра с радостью согласилась.
Мамушка Тун с Юю на руках поднялась в повозку Третьей сестры.
Юю надула губки — хоть в душе ей ужасно не хотелось, но, понимая, что Третья тётушка едет присмотреть за матерью, девочка послушно уселась подле Юаньсяо.
Юаньсяо заговорил с ней:
— Когда скончалась моя бабушка, я тоже ездил на родовое кладбище. Там столько надгробий и столько деревьев! Мой дядя сказал, что когда мы умрём, нас тоже похоронят там. Сестрица Чжао, а тебя тоже потом похоронят в деревне Дунцзян? Ты боишься? А вот мне немного страшно…
- Халат-ланьшань (襕衫 / lánshān) — традиционное длинное официальное платье-халат со специальным широким низом, носившееся учёными-конфуцианцами и сдавшими экзамены сюцаями.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
