Пятая сестра, несмотря на всю тревогу за Фу Тинъюнь, при этих словах не смогла сдержать радостной улыбки.
Семья Яо вела торговлю предметами обихода с Севера и Юга. Торговый дом «Датун» тоже занимался этим, и поскольку у них был собственный флот и торговля за пределами застав и за морем, выбор товаров у них был богатейшим. В последние годы «Датун» всё больше процветал, направив силы на ювелирные лавки, меняльные лавки, залоговые конторы и морские перевозки, а мелкие товары продавала лишь крупным оптом. Семья Яо, пусть и считалась зажиточной в Линтуне, в глазах «Датуна» не тянула даже на среднюю лавку — разве могли они рассчитывать на особые скидки?
Теперь же, с поддержкой «Датуна», за прочее ручаться трудно, но закрепиться в Сиани роду Яо удастся совсем скоро.
Муж не был создан для чиновничьей службы, и даже сдав государственные экзамены, едва ли продвинулся бы на этом поприще, да ещё набрался бы дурных чиновничьих привычек завести наложниц. Разве сравнить это с нынешней жизнью — в любви и согласии, где оба хранят верность друг другу, а дети — общие?
Пятая сестра давно решила не принуждать мужа к наукам, позволяя ему заниматься тем, к чему лежала душа — слагать стихи, писать картины да ухаживать за цветами.
Однако дети подрастали, им требовалось учение, свекор и свекровь старели и нуждались в лекарствах, а прибыльных чиновничьих промыслов у них не было, так что удерживать семейное достояние становилось всё тяжелее.
Теперь же, благодаря протекции Чжао Лина, она сможет постепенно расширить торговлю семьи Яо.
Пятая сестра просияла:
— Я сейчас же напишу письмо свекрови и обо всём доложу ей. — А заодно даст знать старшим в доме, что всё это — заслуга её родной сестры. Если впредь они с Фу Тинъюнь станут поддерживать близкие отношения, старшие, даже услышав какие-нибудь слухи, не смогут сказать ничего дурного.
Пятый зять о таких тонкостях не думал. Он лишь считал, что получив такую благодать от Чжао Лина, следует доложить старшим, чтобы при случае отплатить за добро. Он торопливо кивнул:
— Я тоже напишу письмо отцу и обо всём расскажу.
Пятая сестра не стала возражать и лично растёрла тушь для мужа. Написав два письма домой, супруги еще долго лежали в постели, строя светлые планы на будущее, пока веки окончательно не сомкнулись.
На следующее утро после завтрака вошла личная служанка Пятой сестры с докладом:
— …Говорят, в Гуйчжоу взбунтовались дикари, несколько уездных начальников погибли при осаде городов. Государь пришёл в великий гнев и лично назначил Девятого господина главнокомандующим-цзунбином в Гуйчжоу, чтобы подавить мятеж. Девятый господин опасался, как бы Девятая госпожа не извелась от тревоги, оттого и не смел сказать ни слова…
— От кого ты это услышала? — изумилась Пятая сестра.
— Все вокруг уже знают, — ответила та. — Говорят, вышел особый указ Государя — отправляться в путь сразу после третьего дня первого месяца. Девятая госпожа уже велела Юйвэй собирать сундуки для Девятого господина.
Пятый зять, слушая это, непрестанно кивал:
— Девятый свояк — прекрасный человек… Но если дело так плохо, не лучше ли подать в отставку?
У Девятой сестрицы на душе нынче, должно быть, царит полное смятение.
Пятая сестра перепугалась, как бы муж не обронил подобных неразумных слов перед Фу Тинъюнь и Чжао Лином, и торопливо дернула его за рукав:
— Мы — простые подданные, откуда нам знать чиновничьи правила? Не смей давать неразумных советов, если навредишь Девятому свояку, я с тебя спрошу!
Пятый зять от испуга вздрогнул, но подумав, посчитал её слова разумными и кивнул:
— Не беспокойся, я знаю меру.
А уж если муж дал обещание, он его никогда не нарушал.
Пятая сестра перевела дух и спросила служанку:
— Чем сейчас занята Девятая сестра?
Ей следовало пойти и предложить свою помощь!
— Беседует с Девятым господином во внутренних покоях, — ответила служанка и с сомнением добавила: — Похоже, Девятый господин прежде всё скрывал от Девятой госпожи, а теперь, когда та узнала, прогневалась, и Девятый господин молит о прощении. Оттого юную госпожу и молодого господина близкие слуги унесли играть в боковой флигель!
— Не смей болтать глупостей! — Даже если это и так, разве можно произносить подобное вслух? Какое после этого доброе имя останется у Фу Тинъюнь? Пятая сестра строгим тоном смерила служанку взглядом: — Девятому господину вскорости отправляться в Гуйчжоу, путь неблизкий, весточку отправить и то трудно, так что домашние дела надо уладить… А ты о чём только думаешь?
Служанка не смела перечить и торопливо поклонилась, признавая вину.
Лишь тогда лицо Пятой сестры смягчилось, и она отпустила её.
Служанка же про себя проворчала: «Будто это я придумала… Это служанка по имени Чжэньчжу обмолвилась…».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
