Господин Юй тоже пребывал в глубоком унынии:
— Государь собирал средства и провиант для подавления мятежа в Гуйчжоу. Казалось бы, обычный мятеж, Министерству финансов достаточно взять серебро из любых запасов. Но Государь неожиданно указал на Палату Тайцанку. Господин Шэнь даже представить не мог, что там не хватает серебра, и дело мигом вспыхнуло. — С этими словами он с глухим гневом прибавил: — Государь, похоже, давно приглядывался к этому делу, а господин Шэнь не проявил ни капли бдительности. Когда Цинь Фэйюй возглавил Тэнцзивэй, его люди вместо слежки за удельными фаньванами принялись следить за сановниками при дворе. Если так пойдет и дальше, в правительстве возобладает постоянный страх!
— Это дела будущего, — госпожу Юй заботило лишь настоящее. — А каков ваш замысел ныне, господин?
— Раз Государь вознамерился свалить господина Шэня, тот не сможет открыто порекомендовать преемника, — здраво рассудил господин Юй. — Но и Мо И Государь не доверит этот пост — тот в своё время был человеком Чжуан-вана. К счастью, у меня добрые отношения как с господином Шэнем, так и с Мо И. Остаётся лишь смотреть по обстоятельствам и надеяться на удачу.
Госпожа Юй воодушевила мужа:
— Разве небесный наставник из учения Тяньицизи не говорил, что на эти годы припадает ваша величайшая удача? Я верю, что вы непременно достигнете желаемого!
Эти слова прибавили господину Юй уверенности:
— Пусть сбудутся твои слова! Если всё удастся, я непременно отблагодарю тебя за доброе напутствие.
Госпожа Юй рассмеялась.
Супруги ещё некоторое время беседовали по душам. Видя, что мужу предстоит писать докладную записку-цзочжэ, госпожа Юй лично налила ему чашку чая и вернулась в свои покои. На следующий день она призвала управляющего Юй Хуайаня и дал ему тайные наказания. Юй Хуайань передал домашние дела второму управляющему, а сам отправился в Хуаинь.
Госпожа Фань же лишь через семь-восемь дней узнала о том, что госпожа Юй подарила служанку наложнице У.
Она мигом вспыхнула гневом:
— …Старшая внучка находится на грани жизни и смерти, все изводятся от тревоги за неё, а у свекрови есть время дарить служанок наложнице! Это она намекает, будто я дурно забочусь о наложнице? Или считает, что раз молодой господин не заходит в комнату наложницы У, следует найти свежую девицу, чтобы помогла наложнице У привлечь внимание?
Не успела госпожа Фань договорить, как её служанка зажала ей рот рукой:
— Моя госпожа, потерпите! Если напугаете малышку, что будем делать? Придётся ли кто по душе господину — зависит лишь от самого господина! А не то в ваших покоях давно толпились бы наложницы, разве пришлось бы ждать до сегодняшнего дня? Чем тратить силы на гнев против свекрови, лучше приложите старания, чтобы удержать сердце господина при себе. — И добавила: — Женщине тяжело понести лишь первого ребёнка, а дальше они пойдут один за другим. Вы успокойтесь: стоит вам родить сына, как любые замыслы свекрови окажутся бесполезными.
Госпожа Фань досадно топнула ногой, делая вид, будто не замечает Цзэлань, но в душе её царила глубокая обида. Особенно когда она заметила, как взгляд Юй Цзинсю несколько раз остановился на Цзэлань, она не сдержалась и с насмешкой произнесла:
— Что? У нашего господина припала душа к новой девице? Пусть она и прислуживала свекрови, но раз она отправила её в мой двор, значит, она мой человек. Я могу сама устроить твою судьбу! — С этими словами она прикрыла лицо рукавом и рассмеялась, однако в её взгляде не было и капли радости — лишь показная насмешка.
Юй Цзинсю нахмурился:
— Что за глупости ты опять говоришь? — Не обращая на неё внимания, он спросил: — Как сегодня Чжэнь-цзя?
Болезнь ребёнка изматывала обоих, и нравы у них стали гораздо хуже, чем прежде.
Прежде он обнял бы её, давая обещания и клятвы, а сегодня даже не стал ничего объяснять.
Госпожа Фань ещё больше невзлюбила Цзэлань.
Цзэлань же думала, будто всё дело в том, что она прислуживает наложнице У, и про себя посмеивалась над мелочностью госпожи Фань, не обладающей великодушием хозяйки дома.
Впрочем, иного выхода у неё не было. Ей приходилось как можно реже появляться перед госпожой Фань и целыми днями сидеть в комнате молчаливой наложницы У за шитьём.
Служанка Ляньсинь невольно забеспокоилась.
Хотя её и прислала госпожа У, но наложница У не пользовалась милостью, потеряла ребёнка и не имела опоры в доме Юй — разве могла Ляньсинь сравниться с Цзэлань, которая не только прислуживала госпоже Юй, но и родилась в этом доме? Лишь храня полную верность наложнице У, она могла рассчитывать на будущее.
Кто же знал, что не успела она найти случай выразить верность наложнице У, как та сама заговорила с ней:
— …Ты спокойно служи мне. Даже если у меня ничего не выйдет, твой купчая грамота остаётся в доме У, и я в свое время отправлю тебя обратно.
Наложница У, обычно не проявлявшая интереса ни к чему вокруг, неожиданно произнесла такие слова. Пусть наложница У и казалась холодной, но прослужив возле неё эти годы, Ляньсинь поняла, что та помнит её доброту.
Служанка прониклась глубокой благодарностью и решила во что бы то ни стало отплатить наложнице У. Видя, как Цзэлань постоянно крутится возле наложницы У, она стала часто бегать на кухню помогать стряпухам перебирать рис и мыть овощи, а заодно приносила вести наложнице У: — …Мамушка Шэнь сказала, что Шитоу уехал вместе с главным управляющим Юй, все домашние дела переданы второму управляющему, а вернутся они лишь после Нового года!
— Мамушка Ли сказала, что молодая госпожа и молодой господин точно в ссоре — оба не стали обедать. Вечером молодая госпожа лично пошла на кухню приготовить несколько закусок и велела взять кувшинчик цзиньхуаского вина, говорят, отнесла в комнату молодого господина.
Наложница У, выслушав её, строго заметила:
— Поменьше болтай. Смотри, как бы кто не услышал.
Однако она не стала, как прежде, с досадой отворачиваться.
Ляньсинь весело улыбнулась.
Утром в первый день Нового года наложница У подарила ей два серебряных слитка на праздничные расходы.
Ляньсинь от радости не находила себе места и вечером перед сном постоянно доставала их поглядеть.
Наложница У наказала ей:
— Если главный управляющий Юй вернётся, сразу дай мне знать.
Ляньсинь распахнула глаза и с удивлением уставилась на наложницу У:
— У инян есть дело к главному управляющему Юю?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
