Фу Тинъюнь про себя с удовлетворением кивнула:
— При встрече на узкой тропе побеждает храбрейший. В любых делах всё непрестанно меняется. До моего прихода Третий зять полагал, что Юй Цзинсю превосходит его и связями, и выслугой, отчего место левого помощника главного цензора достанется тому без сомнений. Узнав же о замыслах Государя, вы решили, что получит ли Юй Цзинсю эту должность, зависит от того, станет ли гэлао Юй главным министром-шоуфу. Сейчас дело кажется полным трудностей, но когда придёт время, способы преодолеть их непременно найдутся. Если же у Третьего зятя не хватит мужества даже попытаться, то даже получив эту должность, вы из-за робости и сомнений будете действовать неуверенно и не сможете исполнять обязанности как следует. Тогда и самое прочное место удержать не удастся!
Третий зять при этих словах воодушевился и с похвалой проговорил:
— У Девятой сестры прекрасное суждение!
Седьмой зять также добавил:
— Девятая сестра — истинно выдающаяся женщина, ничем не уступающая мужчинам. — И его взгляд на неё исполнился ещё большего уважения.
Фу Тинъюнь скромно произнесла «вы мне льстите», а затем спросила:
— Слышали ли Третий и Седьмой зятья о человеке по имени Чжао Тинъи?
Третий зять широко раскрыл глаза:
— Советник Государя из времен, когда тот был удельным фаньваном?
Седьмой зять подхватил:
— Тот самый военный стратег, что помог Государю «очистить окружение»?
Фу Тинъюнь кивнула и с улыбкой ответила:
— Ныне он принял монашество в монастыре Танчэсы под буддийским именем Чжэнхэ. Мой муж имеет с ним личную дружбу, и я подумала — не обратиться ли нам к нему с прошением…
Даже такой рассудительный человек, как Третий зять, услышав это, почувствовал воодушевление:
— Если господин Чжао согласится выступить на нашей стороне, то какие тут могут оставаться сомнения! — Однако в его голосе проскользнуло замешательство: — Но к нему ведь чрезвычайно трудно подступиться… Говорят, даже Цинь Фэйюй, любимый сановник Государя с великими заслугами при восшествии на престол, и тот получил у него от ворот поворот…
Фу Тинъюнь улыбнулась:
— Не попытавшись, как узнаем, сработает ли?
Эта фраза придала Третьему зятю решимости. Он велел Третьей сестре:
— Открой все сундуки, пусть Девятая сестра поможет выбрать подходящий подарок господину Чжао для первого визита.
Третья сестра, видя, что у мужа появился шанс на восстановление, просияла от радости. Она с восторгом ответила «хорошо» и подошла к Фу Тинъюнь:
— Пойдём со мной поглядим. Если ничего не подойдёт, я сейчас же отправлюсь на рынок и всё куплю.
Бывает так, что даже потратив деньги, дела не решишь.
Третий зять, опасаясь, как бы Фу Тинъюнь не почувствовала тяжесть ответственности, проговорил:
— Отправляясь в столицу, я подготовился к разным исходам. К тому же человек замышляет дело, а вершит его Небо. Девятая сестра, берись за это дело как за своё собственное, действуй смело, а в остальном положимся на волю Небес.
Умеет брать на себя ответственность и умеет отступать!
Фу Тинъюнь про себя искренне восхитилась Третьим зятем, однако заметила, что Седьмой зять погрузился в молчание.
Она не удержалась и спросила:
— Седьмой зять, как вы считаете, не упустила ли я чего-либо из виду?
Третий зять и Третья сестра, услышав её вопрос, тоже обратили внимание на молчание Седьмого зятя и посмотрели на него.
Седьмой зять немного поколебался и честно признался:
— Я размышлял о господине Чжао… Ныне он отрекся от мирской суеты и стал монахом, вряд ли он захочет вмешиваться в дела двора…
Именно этого опасалась и сама Фу Тинъюнь.
Однако Третий зять решительно взмахнул рукой:
— Седьмой свояк лишне тревожится. Порассуждай сам: господин Чжао был лишён учёных заслуг прежним императором. Что же до заслуг при восшествии на престол, то если награждать по справедливости, он стоял первым в списке. И как Государю следовало наградить его? Его добровольное принятие монашества дало Государю достойный выход из положения. Это и сохранило их отношения Государя и подданного, и сберегло достоинство императорского рода, и заставило Государя чувствовать перед ним невольную вину. Бросить богатое убранство и мирскую славу в один миг — таков истинный нрав благородного мужа и великого мужа государственного масштаба. — В его голосе прозвучало глубокое уважение: — Но утверждать, будто он полностью отрекся от мирских дел — ошибочно. Будь он действительно иссушен душой и разочарован, в мире полно знаменитых монастырей, к чему ему избирать именно монастырь Танчэсы в окрестностях столицы? — С этими словами он посмотрел на Фу Тинъюнь: — Господин Чжао был лишён заслуг, и его современники вроде Лю Шутуна смирились с падением, став писать экзаменационные работы за других. Он же, будучи уроженцем Датона, преодолел тысячи ли, отправившись на юг в Хугуан, где стал советником в резиденции фаньвана и помог Государю взойти на престол. Утверждать, будто у такого человека нет великих помыслов и желания совершить великие дела — я ни за что не поверю! А раз он желает совершить великие дела, он ни за что легко не отступит…
— Верно! Истинно верно! — Рассуждения Третьего зятя звучали убедительно и окончательно развеяли сомнения Фу Тинъюнь: — Он принял монашество, но я по прежней привычке называла его «господином Чжао», и он ни разу не поправил меня. Очевидно, господин Чжао всё ещё хранит помыслы о государственных делах.
Третий зять одобрительно кивнул:
— Люди вроде господина Чжао обычно обладают великой мудростью, храбростью и непреклонной стойкостью, разве станет он так легко отказываться от своих помыслов!
Седьмой зять почесал затылок и со смущённой улыбкой произнёс:
— Выслушав Третьего свояка, я понял, что лишь напрасно тревожился!
— Вовсе нет, — поспешила сказать Фу Тинъюнь. — У меня в душе тоже таилось такое опасение, просто я проявила смелость и решила попытаться несмотря ни на что. Не задай Седьмой зять этого вопроса, я бы так и хранила эту тревогу в душе, и при встрече с господином Чжао меня могли бы обмануть внешние проявления. Благодаря вашему вопросу моя поездка в монастырь Танчэсы станет куда более уверенной. Даже если господин Чжао откажет, у меня будет готовый ответ. Если уж на то пошло, мне следует поблагодарить Седьмого зятя за внимательность! — А затем посмотрела на Третьего зятя: — И поблагодарить Третьего зятя за глубокие размышления и выводы.
— Ты хлопочешь о моих делах, а в итоге ещё и благодаришь меня, — Третий зять громко рассмеялся. — Мы одна семья, к чему эти речи? Учитывая, как я в эти дни изводился от тревоги из-за службы и не мог спать по ночам, не напускай лишней вежливости!
Он вернул Фу Тинъюнь её собственные слова.
Все дружно рассмеялись.
В комнате установилась тёплая и радостная атмосфера.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
