Тогда Рама с очами, подобными лотосу, спустился со склона горы и показал деве из Митхилы прекрасную реку, что тихо несла свои воды. И так обратился владыка Айодхьи к своей невесте, прекраснейшей из жен, дочери царя Видехи, чье лицо сияло нежной прелестью ясной луны:
— Посмотри, о любимая, как сладостно струится отрадный поток Мандакини, украшенный островками и яркими цветами, где играют сарасы и лебеди!
— Деревья, которыми окаймлены ее берега, усыпаны цветами и плодами всякого рода: в своем сияющем блеске она — ровня Налини царя Куверы.
373
— Сердце мое ликует от новой радости при виде пологого берега и брода, где стада жаждущих оленей, собираясь вместе, возмущают бег прежде чистых волн.
— Посмотри теперь на тех святых отшельников в оленьих шкурах и одеждах из коры; почтенные мужи со спутанными прядями волос совершают там омовение.
— И, воздевая руки к небесам, они славят Владыку Дня: эти лучшие из праведников, о моя большеокая супруга, верны своим священным обетaм.
— Кажется, будто гора танцует, пока деревья склоняют свои гордые вершины под порывами ветра и осыпают множеством цветов и бутонов воды с ветвей, нависших над потоком.
— Здесь река течет, подобно прозрачному жемчугу, там течения кружат вокруг островков, и совершенные святые слетаются из поднебесья к этим водам.
— Взгляни, там лежат груды цветов, сметенных свистящим ветром с сучьев, а другие, подхваченные дыханием бури, пляшут и плывут по быстрому течению.
— А теперь посмотри, как взмывает та чета диких птиц, ликуя своими радостными кликами: послушай, дорогая, как нежны и приятны их голоса, доносящиеся издалека.
— Взирать на холм Читракуты, смотреть на этот дивный ручей, обращать свой взор на тебя, милая жена, — это сладостнее моей жизни в городе.
— Пойдем, совершим омовение в этом сладостном ручье, чьи танцующие волны никогда не стихают, всколыхнутые теми чистыми от греха существами, святыми мужами, что в нем купаются.
— Спустись же, любимая, к потоку, приблизься к нему как к дорогой подруге и окунись в серебряные воды, усеянные лотосами и лилиями.
— Пусть этот прекрасный холм кажется нам Айодхьей, его лесные обитатели — ее народом, и пусть эти воды в своем течении являют нам нашу собственную любимую Сарджу.
— Как я счастлив, любовь моя; ты, нежная и верная, всегда рядом, и покорный, преданный Лакшмана остается со мною и повинуется моему слову.
— Здесь каждый день я трижды совершаю омовение, плодов, меда и кореньев довольно для пропитания, и мысли мои никогда не улетают с тоскою к далекому дому или царской власти.
— Ибо кто может видеть этот чарующий ручей, где вольно бродят стада косуль, а на цветущем лесистом берегу пьют воду обезьяны, слоны и львы, и не почувствовать, как улетает прочь всякая печаль?
Так красноречиво говорил гордость сынов Рагху своей невесте и счастливо шел рядом с ней там, где лазурный Читракута возносит свои пики ввысь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
