Но один из воинства великанов, Акампана, бежал с поля боя и поспешил в Ланку, чтобы поведать Раване о судьбе демонов:
— О царь, многие великаны из сени Джанастханы преданы смерти. Вождь Кхара убит, и я едва сумел спастись бегством.
Гнев, вспыхнувший в его взоре, когда монарх услышал это, взволновал его грудь, и, окинув вестника испепеляющим взглядом, он так ответил:
— Какой безумец, уже обреченный на смерть, осмелился ударить по Джанастхане, наводящей на всех ужас? Кто этот подлец, что тщетно пытается скрыться от меня на земле, в небесах или в аду? Вайшравана, Индра, Вишну и Владыка мертвых должны чтить меня, ибо ни один из этих могущественных владык не может безнаказанно противиться моей воле. Рок встречает во мне рок еще более могучий, способный поглотить сами опустошающие огни. Непреклонной силой своей я могу заставить саму Смерть умереть, обуздать ярость урагана и в чудовищном гневе испепелить сияние солнца и пламени.
Когда так разгорелась ярость демона, Акампана в трепете воздел руки и голосом, ослабевшим от страха, молил о дозволении молвить слово. Царь Равана дал ему разрешение и велел поведать принесенную весть. Сердце его укрепилось, голос окреп, и так он поведал свою печальную повесть:
— Юный и храбрый царевич с могучими плечами, из рода Дашаратхи, с прекрасно сложенными руками, носит имя Рама. Прославленный, удачливый, с кожей темного цвета — нет на земле воина, равного ему. Он сражался в Джанастхане и убил свирепого Душану, а также Кхару.
Равана, владыка великанов, выслушал скорбную весть Акампаны. Затем, дыша тяжело, подобно разгневанному змею, монарх произнес:
— Говори скорее, пришел ли Рама под сень Джанастханы с помощью Индры и всех обитателей небес, поддержавших его в этом дерзком деле?
Акампана выслушал, тотчас повиновался господину и дал ответ. Так поведал он о силе и мощи великодушного сына Рагху:
— Он — лучший из всех вождей, искусно владеющих луком. В его распоряжении дивное оружие небесной силы, и никто не может сравниться с ним в бою. Его брат Лакшмана, храбрый под стать ему, прекрасен, словно полная луна; глаза его темны, как ночь, а голос глубок, как рокот барабанов. Он всегда рядом с Рамой, подобно ветру, раздувающему пламя. Этот славный вождь, этот царевич принес гибель Джанастхане. Не было там богов — оставь эту мысль, никакие небесные легионы не сражались там. Рама посылал свои быстрокрылые стрелы, и каждая сияла золотом и украшениями. В многоликих змеев превращались они:
Пожирали и жгли они полчища великанов. Куда бы ни бежали те в диком смятении, Рама настигал их там, чтобы разить и убивать. О великий государь, его стараниями Джанастхана ныне опустошена.
Акампана умолк, и могучий владыка великанов в гневной гордыне ответил так:
— В Джанастхану я отправлюсь сам и повергну этих дерзких братьев в прах.
Так молвил царь в яростном порыве, и тогда Акампана продолжил свою речь:
— О, выслушайте, пока я буду подробно рассказывать об ужасающей силе этого героя. Никакая власть не сдержит, никакая мощь не укротит Раму, вождя, чья слава превыше всего. Своими неодолимыми стрелами он может остановить пенящийся поток на его пути. Небо, звезды и созвездия падут пред его ярой мощью. Его сила могла бы удержать саму землю, погружающуюся в бездну, как погружалась она в стародавние времена.
482
Он мог бы затопить все равнины и города, сокрушив преграды бушующего моря; смирить неистовую волю великой пучины или велеть утихнуть яростному ветру. Славный в своем высоком величии, он мог бы опустошить тройственный мир и, будучи превыше всех людей, поселить там свои создания новой расы. Никогда, о мой царь, не одолеть тебе в битве могучего Раму. Твои полчища великанов могли бы взять над ним верх, лишь если бы небеса обретались грехом. Если бы даже боги объединились с демонами, им, полагаю я, никогда не убить этого героя. Но хитростью можно погубить этого дивного мужа; внимай же, пока я открываю свой план. Его жена, украшенная добродетелями превыше всех женщин, — это Сита с тонкой талией, с телом безупречных пропорций и нежной кожей сияющего оттенка. Богатые камни обвивают ее шею и руки: она сама — жемчужина среди женщин. С ней не сравнится ни одна лучезарная гандхарви, ни нимфа, ни богиня в небесах; и никто не дерзнет соперничать с ней среди тех красавиц, что расчесывают свои длинные черные власы. Перехитри этого героя в лесу и в это время похить его прекрасную супругу. Лишившись любимой жены, будь уверен, скорбящий проживет недолго.
Движимый льстивой надеждой на триумф, владыка великанов одобрил этот план, обдумал совет в своем сердце и так ответил Акампане:
— Завтра на рассвете я выеду на своей колеснице, взяв с собой лишь возничего, и привезу эту прекрасную Ситу в мой город с победой.
На рассвете владыка великанов умчался на своей колеснице, запряженной ослами; яркая, как солнце, колесница озаряла небо, проносясь мимо. И тогда, высоко в воздухе, лучшая из колесниц пересекла путь лунных звезд, излучая бледное, переменчивое сияние, подобное лунным лучам, пробивающимся сквозь пелену облаков. Долго летел он своим воздушным путем, пока не приблизился к роще Тадакеи.
483
Марича приветствовал его и поднес ему пищу, вкус которой ведом великанам, с почтением проводил его к сиденью и принес воды для омовения ног, а затем своевременно обратился с вопросом к своему царственному гостю:
— Скажи, всё ли благополучно у тебя, чьей власти покорны толпы великанов? Я не знаю всего и в страхе спрашиваю о причине, о царь, по которой ты здесь.
Равана, могучий царь великанов, выслушал вопросы мудрого Маричи и ответил ему речью, исполненной красноречия, объясняя причину своего прихода:
— Мои стражи, храбрейшие из моего войска, сражены мощной рукой Рамы, и Джанастхана, не знавшая страха перед врагами, ныне опустошена. Приди и помоги мне в деле, которое я задумал: похитить жену победителя.
Марича выслушал просьбу царя и так ответил предводителю великанов:
— Что за враг в обличии друга заговорил с тобой о Сите? Кто тот несчастный, чья мысль навлекла бы погибель на царя великанов? Чей это злой совет, скажи, велит тебе увести его жену и, не дорожа своей жизнью, провоцировать величайшего на земле угрожающим ударом? Враг тот, кто осмелился внушить твоему сердцу это безнадежное безрассудство; чей дурной совет велит тебе вырвать ядовитый клык из пасти змеи. По чьему неразумному внушению ступишь ты на путь погибели? Откуда нанесен удар, что разрушит твой мирный сон, полный покоя и радости? Подобен дикому слону он, что высоко вздымает свой хобот, властелин древнего рода, с огромными бивнями и яростным взором. Равана, ни один ночной странник, даже самый отважный сердцем, не сможет вынести, встретившись в пылу смертной битвы, взгляда сына Рагху.
— Воинства великанов были храбры и сильны,
Искусны в обращении с луком и копьем,
Но Рама истребил смятенные толпы,
Словно лев среди оленей.
Ни львиный клык не сравнится с его мечом
Или яростно пущенными стрелами.
Он спит, он спит — владыка-лев;
Будь мудр и не буди его.
— О монарх великанов, хорошенько
Обдумай мой совет,
Чтобы навеки не кануть тебе в ад
Мщения Рамы:
— В тот ад, где смертоносные стрелы разят
Из его грозного лука,
А его могучие руки пресекают всякое бегство,
Подобно глубочайшей трясине;
— Где неистовые потоки битвы бушуют
Над головой врага,
И каждый из них увенчан гирляндой
Из множества пернатых стрел.
— О, угаси пламя, что в твоей груди
Горит неистовой яростью,
И, умиротворенный, владея собой,
В город Ланку возвратись.
— Отдыхай в ее имперских чертогах,
Довольствуясь своими женами,
А Рама пусть и впредь проводит дни
В лесу вместе с Ситой.
Владыка острова Ланки внял
Совету и оставил свой замысел.
Умчавшись на своей колеснице, он отбыл прочь
И достиг своей царской обители.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
