И тогда душой и телом госпожи овладели внезапный страх и дрожь, когда, сияющего в своей юношеской гордыне, она увидела подле себя монарха. Молча сидела она, потупив взор, скрестив на груди нежные руки и — как только могла — скрывала свою красоту от дерзких взглядов нечестивца. Там, где свирепые демоницы несли свою стражу, она вздыхала и плакала. Затем, подобно отсеченной ветви, в смятении простерлась она на голой земле. Между тем мысли ее на быстрых крыльях любви летели к ее супругу, лучшему из царей. Она упала на землю и лежала там, борясь с неистовым отчаянием, печальная, точно знатная дама, рожденная вновь для нищеты, горя и боли; ныне обреченная на скорбь и унижение та, что прежде была благородной, прекрасной и нежной. Словно угасший свет священного знания, словно Надежда, чьи мечты развеялись; словно рухнувшая власть и утраченный сан, словно поруганное величие царей; словно обряд, оскверненный случайной ошибкой, словно луна, изнывающая в затмении; словно пруд, в котором погибли все лилии, словно войско, чей царь бежал: такая печальная, беспомощная, бледная и изнуренная, лежала она, покинутая всеми, среди демонов.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
