Царь, в советах непревзойденный,
Окинул взором собравшихся
И к яростному Прахасте, первому и лучшему
Среди своих полководцев, так обратился:
— Смелый мастер всякого военного искусства,
Воспрянь и исполни свой долг.
Выстрой своё четырёхчастное воинство
918
как следует,
Чтобы охранять наш остров и цитадель.
Военачальник повиновался,
Разумно и умело расставив войска;
Затем он снова поспешил в чертог,
Предстал перед царем и воскликнул:
— Каждый вход в город закрыт,
Снаружи и внутри распределены войска.
Бесстрашно преследуй свою цель
И сверши дело, что задумал.
Так говорил Прахаста в усердии,
Движимый заботой о благе царства.
И монарх, потакавший
Лишь своим прихотям, возобновил речь:
— В покое и блаженстве, в труде и боли,
В сомнениях о долге, удовольствии и пользе
Мне нет нужды указывать вам верный путь,
Ибо вы сами его хорошо знаете.
Боги бури, Луна и планеты приносят
Новую славу своему небесному царю,
919
И вы, окружив своего монарха,
Даруете мне радость и бесконечную славу.
Я хранил свои помыслы в тайне,
Пока спал лишенный чувств Кумбхакарна.
Шесть месяцев длится сон воина,
Крепко сковывая его оцепенелые чувства;
Но теперь он прервал свой глубокий покой,
Лучший из наших поборников пробудился.
Я похитил, чтобы разбить сердце Рамы,
Эту дочь царя Видехи
И привез её из той далекой земли,
920
Где бродили многие отряды ракшасов.
Надменно она всё еще отвергает мою любовь,
Всё еще отворачивается от каждой мольбы и дара,
И всё же во всех землях под солнцем
Нет госпожи, что могла бы сравниться с Ситой, нет ни одной.
Её прелестный стан тонок и изящен,
Её щека ярка, словно осенняя луна,
И она, подобно плоду из чеканного золота,
Затмевает ту,
921
что была некогда создана Майей.
Безупречная обликом, как твердо ступают
Её ноги, чьи подошвы розово-красны!
Ах, когда я гляжу, её красота захватывает
Мой дух, и просыпается моя страсть.
Взирая вдаль в поисках Рамы,
Она со слезами просила об отсрочке на год,
И, глядя в её озаренные любовью глаза,
Я не смог отказать в этой искренней мольбе.
Но обманутые надежды и тщетное желание
В конце концов утомили мой терпеливый дух.
Как сыновья Рагху пронесутся
Для мщения над бездорожной пучиной?
Как поведут они полчища ванаров
Через кишащий чудовищами океан?
Один ванар всё же сумел найти путь
К городу Ланке, чтобы жечь и убивать.
Так держите совет, помня притом,
Что от людей нам нечего ждать беды;
И вынесите своё решение в споре,
Ибо мощь судьбы бесподобна.
Боги, обитающие в небесах,
Пали под вашим неистовством, когда вы напали на них.
Так неужели нам бояться этих тварей, взращенных
В лесах, ведомых Сугривой?
Уже сейчас на дальнем берегу океана
Стоят сыновья Дашаратхи
И следуют по следу Ситы,
Горя желанием напасть на своих гигантских врагов.
Так совещайтесь, владыки, ибо вы мудры:
Придумайте своевременный план,
Как удержать пленную госпожу
И восторжествовать, когда враги будут сражены.
Никакая сила не переправит через пену морскую
Этих ванаров в наш островной дом;
А если они в безумии осмелятся бросить вызов
Нашей победоносной мощи, они неизбежно погибнут.
Тогда проснулся гнев Кумбхакарны,
И в ярости на слова Раваны он промолвил:
— О монарх, когда твои восхищенные глаза
Впервые узрели твою прекрасную добычу,
Тогда и настало время просить нас взвесить
Каждую опасность и обдумать план.
Блажен тот царь, что действует с осмотрительностью
И никогда не раскаивается в поспешном деле;
И несчастен тот, чья смятенная душа
Оплакивает дни, над которыми она более не властна.
— Ты, в тенетах красоты запутавшись, на дерзкий и отчаянный поступок отважился. Лишь удача спасла тебя прежде, чем сталь Рамы нанесла тебе хоть одну рану, сулящую гибель. Но, Равана, раз уж дело сделано, я не стану уклоняться от ратных трудов. Эта рука, о ночной скиталец, повергнет твоих недругов оземь, даже если Индра с Владыкой Пламени, Солнцем и Бурями ополчатся на меня. Сам Индра, владыка небес, убоялся бы моей палицы и моей стати, подобной горе; он отпрянул бы пред этими клыками и задрожал, услышав громовые раскаты моего устрашающего голоса. Раме не придётся метать вторую стрелу: первая же, что он нацелит, станет последней. Он падет, и эти сухие губы изопьют кровь того, кого сразит моя рука. И Сита, когда её защитник погибнет, станет твоей неоспоримой добычей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
