И тогда, когда грудь его ширилась от ярости, Равана заговорил, ведомый велением рока:
— Лучше дели жилище с врагами или живи под одной крышей с ядовитой змеей, чем с ложными близкими друзьями, которые лишь потворствуют целям твоего неприятеля. Я знаю их вероломный нрав, знаю их тайное ликование при виде твоих бед. В глубине сердец они презирают храбрых, благородных и мудрых. С нескрываемой злобой они горюют об их счастье и подстерегают их в печали; они выискивают каждый изъян пытливым взором и преувеличивают малейшую ошибку. Спроси диких слонов, бродящих в лесах, как обманом пленили их сородичей.
— Огонь, — кричат они, — мало нас заботит, не страшны нам ни дротики, ни стрелы, ни силки. Наши истинные враги — предатели, наученные связывать доверчивых существ своего же рода.
По-прежнему коровы будут дарить благо, 926 и брахманы будут верны своим строгим обетам; по-прежнему женщина будет менять свою изменчивую волю, а вероломные друзья — причинять нам зло. И что с того, что я попираю победной стопой головы поверженных врагов? Что с того, что миры в рабском страхе трепещут перед своим могучим владыкой в моем лице? Эта мысль разрушает мой покой и лишает меня чаемой радости. Лотос в озере принимает сверкающий дождь, украшающий его листья жемчужинами, но каждая яркая капля остается отчужденной — так же обстоит дело и с сердцами. Вероломный, как осеннее облако, которое, несмотря на свой громогласный гром, не проливает ливня на иссохшую землю, — таков род неверных друзей. Никакие богатства цветущей ветви не удержат бродячую пчелу, что любит перелетать с цветка на цвет; и друзья, подобные тебе, столь же скоры на перемены. Ты — пятно на своем славном роду. Если бы чей угодно язык, кроме твоего, осмелился дать этот низкий совет, тот великан не дожил бы до того, чтобы опозорить меня дважды.
Тогда праведный Вибхишана в пылу гнева вскочил со своего места и вместе с четырьмя военачальниками из своего отряда бросился вперед, сжимая в руке палицу. В его глазах вспыхнула ярость; он посмотрел на царя и ответил:
— Я признаю твои права, о Равана: ты мой брат и мой старший. Таких, даже если они сбились с пути долга, мы любим, как отцов, и повинуемся им. Но все же твоя грубая речь, полная жестокого презрения, невыносима. Безрассудные, подобные тебе, кто отвергает сдержанность и не обуздывает ни единого душевного желания, гонимые злым роком, отталкивают верного друга, дающего мудрые советы. Ты встретишь тысячи царедворцев с льстивыми устами и вкрадчивым обманом, но редки те, чей язык произнесет горькую правду и чье ухо будет готово ее выслушать. Открой свои ослепленные глаза и узри, что сети смерти окружили тебя. Брат мой, я страшусь увидеть стрелы Рамы, сияющие золотом, что пронзают воздух яростным блеском и, пылая огнем возмездия, поразят тебя насмерть. Владыка, брат, царь, одумайся вновь и не отвергай мою искреннюю мольбу. О, спаси себя, свой царственный город, свой народ и свою древнюю славу.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
