Когда Рама увидел каждый кровавый след на теле и лице царя Сугривы, он, сокрушаясь при этом зрелище, обнял своего друга и воскликнул:
— Слишком отважный вождь, цари, подобные нам, не подвергают свою жизнь такой опасности; и без крайней необходимости, подтвержденной советом, не решаются на столь дерзкий и безрассудный поступок. Помни, я, Вибхишана и все остальные скорбели, страшась твоего падения. О, не ищи — я говорю за всех нас — столь отчаянных приключений.
— Я не мог, —
воскликнул Сугрива, —
— спокойно взирать
на этого царя-великана,
— И не бросай вызов на смертный бой
Демону, что похитил твою жену.
— Теперь, Лакшмана, — воскликнул Рама, — веди наши легионы туда, где ширятся леса, и встанем мы, готовые отразить ярость наших исполинских врагов. В этот день наши войска взойдут на стены, которые защищают силы Раваны, и потоки крови ракшасов окропят улицы, заваленные телами убитых.
Сошел он с вершины и окинул взором стройные полчища ванаров. Каждый вождь там горел жаждой битвы, каждый яростный взор был обращен к Ланке. Вперед, ведомые царственными братьями, легионы устремились к стенам Ланки. Северные врата, где вокруг своего монарха роились исполинские враги, выбрал Рама, дабы самому направлять ход сражения и оберегать свои войска. Чья рука, кроме его собственной, могла бы удержать этот пост, где, могучий, словно властитель пучины, среди тысяч воинов, вооруженных луками и палицами, стоял Равана, величайший в своем роду?
Восточные врата были доверены Ниле, где стояло в строю его воинство ванаров; и Маинда со своими отрядами, и Двивида встали там, чтобы прийти ему на помощь. Южные врата были заботой Ангады, который расположил там свои отважные батальоны. Хануман у входа, обращенного к закатному солнцу, разместил свои легионы, а царь Сугрива занял лес к востоку от тех врат, у которых стоял Равана.
Со всех сторон сошлись мириады воинов, и так тесно обступили они стены Ланки, что едва ли блуждающий ветер мог найти путь к полчищам, укрывшимся внутри. Громко, подобно реву разгневанного океана, когда дикие волны бьют о скалистый берег, десятки тысяч тысяч глоток исторгли крик, разорвавший небосвод, и Ланка со всеми своими рощами и ручьями, башнями, стенами и валами содрогнулась.
Услышали это исполины и пришли в ужас. Тогда сын Рагху призвал Ангаду и, ведомый царским долгом, отдал этот приказ, столь же милосердный, сколь и отважный:
— Ступай, Ангада, предстань перед Раваной и передай ему мои слова предостережения: «Как же ты изменился и пал ныне, о владыка исполинов, ты, чья нечестивая ярость не щадила ни святого, ни нимфу, ни духа воздуха; чья стопа в надменном триумфе попирала якшу, царя и божественного змея. Как же ты пал в своей гордыне, укрепленной милостью Брахмы! С мириадами воинов у врат твоей Ланки стою я, дабы насытить свой праведный гнев и покарать мечом и пламенем тебя, тирана и демона, похитившего мою супругу. Теперь яви свою мощь, прибегни к коварству, о владыка острова исполинов, — к тому коварству, что увело беспомощную женщину. Собери сегодня всю свою власть и силу. Вновь я предостерегаю тебя, царь ракшасов: в сей же час приведи майтильскую госпожу и, сдавшись, пока еще есть время, моли, как проситель, о прощении за свое преступление, иначе я не оставлю под солнцем ни одного живого ракшаса, ни единого. Тщетно будешь ты бежать с поля боя или на крыльях искать спасенья в небесах; рука Рамы не пощадит тебя; его огненная стрела настигнет тебя и там».
Он умолк, и Ангада склонил голову. Оттуда, подобно воплощенному пламени, помчался он и спустился со своего воздушного пути в обитель царя ракшасов. Там, в кругу советников, восседал царь исполинов. Стремительно прошел Ангада сквозь это кольцо и заговорил с яростью в груди:
— Посланный владыкой земли Кошалы, его гонцом предстою я здесь, о царь, я — Ангада, сын Бали. Верно, слава уже донесла до твоего слуха мое имя. Словами Рамы пришел я предостеречь тебя или бросить тебе вызов: выйди же и, сражаясь в первых рядах, яви доблесть мужа. Моя рука сразит тебя, тиран; падут все твои вельможи, и родичи, и близкие. И земля, и небеса, освободившись от страха, возрадуются, видя кровь угнетателя. Вибхишана, когда его враг будет убит, воцарится в мире как помазанный государь. Еще раз я советую тебе: покайся, избегни смертной кары, с должной честью верни госпожу и моли о прощении за свой грех.
Громко раздался неистовый крик царя:
— Схватить, схватить ванара, пусть он умрет!
Четверо из его свиты повиновались своему господину и вцепились в Ангаду. Тот, желая показать свою силу, не оказал врагам сопротивления, но быстро обвил своих пленителей могучими руками и крепко сжал их. Вокруг него зазвучали яростные вопли и крики. Легко прыгнул он на крышу дворца, там разжал свои руки и швырнул исполинов на землю. Затем, нанеся страшный удар, он отломил от крыши башню — словно когда огненная молния, ниспосланная
Словно Индра из-за туч, сокрушил он
Гордую вершину Владыки Снегов,—
И низверг каменную громаду вниз.
Вновь с громким, грозным кличем
Взмыл он, ликуя, к небесам,
И, радуясь исполненному поручению,
Встал подле сына Рагху.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
