В пышном и гордом воинском обличье гигант прошел через городские ворота. Он возвысил голос: холмы и берег моря Ланки ответили на этот рев. Ванары увидели приближение вождя, которого ни владыка небес, ни Яма, монарх мертвых, не могли одолеть, и в ужасе бежали.
Когда царственный Ангада, сын Бали, увидел, как напуганные ванары обратились в бегство, он, не дрогнув, остался на месте и закричал, озираясь вокруг:
— О Нала, Нила, стойте и не давайте своим душам забыть о вашей доблести. О Кумуд и Гавакша, почему вы бежите, словно безродные ванары? Вернитесь, вернитесь, не позорьте свой род: этот гигант нам не ровня!
Они услышали его голос: бегство прекратилось; вновь они выстроились для боя и обрушили на врага ливень из горных вершин и цветущих деревьев. Снаряды все сыпались на его тело: непоколебимый, он сносил их удары и, казалось, не замечал их, когда скалы разбивались о его плоть. Свирепый, как пламя в сухом лесу, он ринулся вперед с яростью в глазах. Подобно деревьям, пожираемым нестерпимым жаром, они падали под ноги гиганта. Некоторые по земле, окрашенной кровью, бежали в диком ужасе к берегу и, решив, что всякая надежда потеряна, бросились к мосту, который перешли прежде. Кто-то лез на деревья, спасая жизнь, кто-то искал убежища в горах и пещерах; кто-то укрылся в лесистой лощине и впал там в оцепенение, подобное смерти.
Когда Ангада увидел, что предводители бегут, он воззвал к ним могучим криком:
— Еще раз, о ванары, в атаку еще раз, в бой, как прежде. На всем своем пространстве земля не имеет ни единого тайного места, чтобы надежно укрыть вас. Что! Бросить оружие? Всякая благородная дама презрит своего супруга за такой позор. Смойте это пятно со своих имен и уберегите свою доблесть от бесчестия. Стойте, вожди; почему вы бежите, толпа воинов, напуганных одним?
Они едва ли слушали: они не желали оставаться и малодушно отвечали в диком смятении:
— Разве мы не сражались, и не напрасно ли? Разве мы не видели своих сильнейших поверженными? Мы боимся несравненной силы гиганта и бежим, потому что жизнь нам дорога.
Но сын Бали с кротким искусством рассеял их страх и ободрил каждое сердце. Они повернули, построились и замерли, покорные воле царевича.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
