Молоко было сладким, с приятным ароматом османтуса, который он так любил.
Он не удержался и сделал еще один большой глоток.
Заметив это, наложница Фэй блеснула глазами, с улыбкой поклонилась и произнесла:
— Время уже позднее, молодому господину пора бы отдохнуть. Вести сужебные дела — занятие чрезвычайно утомительное. Пусть вы и вступились за справедливость, но если не успеете помочь, а сами лишитесь сил — от ваших намерений не будет проку. Девица Мин — одинокая женщина, преодолевшая тысячи ли ради суда в столице. Она, верно, даже не знает, в какую сторону отворяются двери Палаты уголовных дел, сколько обид и горестей ей довелось перенести! Встретив вас — великодушного и благородного мужа, готового подать руку помощи, она, верно, вознесла немало молитв и совершила сотни поклонов пред богами, уповая на вас всей душой. Если вы отступитесь, той девице Мин останется лишь плакать от безысходности…
Вспомнив, как при каждой встрече глаза девицы Мин сияют словно утренние звезды, и как искренне она выражает благодарность за малейший успех в деле, Юй Цзинсю усмехнулся:
— Раз уж собиралась уходить, с чего вдруг столько речей?
Уловив в его тоне искреннюю теплоту, наложница Фэй почувствовала, как натянутая струна в её душе ослабла. Дерзнув, она полушутливо, полудосадуя ответила:
— Молодой господин совсем не дает мне уважения! Стоило сказать пару вежливых слов, как вы тут же их подмечаете — поистине стыдно!
Юй Цзинсю искренне удивился такой неожиданной живости и остроумию в её манерах. Подумав, он понял, что та лишь выказывала вежливость, а он на полном серьезе велел ей не говорить лишнего… При этой мысли он невольно улыбнулся.
Наложница Фэй, увидав его улыбку, тоже тихо рассмеялась.
И в холодном кабинете мгновенно разлилось уютное тепло.
Наложница Фэй спросила у Юй Цзинсю:
— А как молодой господин намеревается поступить с делом девицы Мин?
Юй Цзинсю слегка нахмурился:
— Что ты имеешь в виду? — Голос его прозвучал недовольно, но без прежнего гнева.
Наложница Фэй окончательно успокоилась.
Смотря на него спокойным и искренним взглядом, она заговорила:
— Причина сегодняшнего раздора — те самые две тысячи лянов серебра…
Юй Цзинсю приоткрыл рот, собираясь возразить.
Но наложница Фэй перебила:
— Молодой господин, выслушайте меня до конца.
Юй Цзинсю смолк.
Наложница Фэй продолжала:
— Две тысячи лянов серебра для вас — лишь деньги на покупку книг да картин. Но для обычной семьи это может составлять всё их достояние. Пусть вы и не придаете этому значения, но другие смотрят иначе. Ваше намерение заключается лишь в помощи девице Мин; будь на её месте мужчина — всё было бы просто, но девица Мин — молодая женщина. Когда посторонние узнают об этом, неизбежно возникнут пересуды. Если пойдут дурные слухи, это не только повредит вашему доброму имени, но и поставит девицу Мин в неловкое положение. У меня есть одна мысль, не знаю, насколько она хороша, но скажу, а вы взвесьте. Если сочтете разумной — подумайте над ней, а если нет — сочтите мои слова праздным вздором и просто улыбнитесь. — Не дожидаясь ответа, она продолжила: — Частые визиты в переулок Чжэньцзян создают лишние поводы для сплетен. Лучше всего действовать от имени госпожи. Если возникнет надобность, пусть госпожа посылает к девице Мин слуг. А еще лучше — пригласить девицу Мин пожить в усадьбе. Это не только закроет рты любителям судачить, но и успокоит душу одинокой девушки. Однако прежде вы не посоветовались с госпожой, да и молодая госпожа устроила ссору… Если вы сейчас обратитесь к госпоже, что подумает молодая госпожа? По-моему, вам лучше попросить саму молодую госпожу взять это дело на себя: пусть она открыто навестит девицу Мин, время от времени посылает ей угощения и фрукты… Тогда и людям зацепиться будет не за что. — На этих словах она сделала паузу: — Вот только в чем обвиняют отца девицы Мин? Если дело слишком серьезное, не навлечет ли это беду на наш дом? — С этими словами она тихо рассмеялась: — Впрочем, в государственных делах я ничего не смыслю, тут решение за вами!
Выслушав её, Юй Цзинсю посчитал этот замысел чрезвычайно разумным.
Это освободило бы его супругу от постоянных подозрений и ревности.
Он задумчиво произнес:
— Отец девицы Мин — всего лишь мелкий уездный глава, он просто пострадал из-за своего начальства, ничего страшного там нет. Вот только происходит он из бедного рода, в его семье кроме него никто не сдавал экзамены на степень цзиньши. По натуре он человек прямой и честный. Когда случилась беда, многие торопились уколоть его, и лишь немногие протянули руку помощи; вот на него и свалили вину, отправив под конвоем в столицу. Мать девицы Мин, узнав о заточении мужа, от страха слегла с недугом. Дома остался лишь младший брат, которому в этом году исполнилось всего шесть лет, он ничем помочь не мог. Девице Мин пришлось распродать всё имущество, поручить мать и брата заботам дяди и спешно отправиться в столицу, чтобы добиться правды для отца… — Он горько усмехнулся: — Чтобы подкупить тюремщиков, требовались деньги, и она, экономя каждую монету, недоедала, пила лишь холодную воду и в итоге без чувств упала прямо на снег… Разве мог я оставить её умирать на моем пути?
Услышав это, наложница Фэй прониклась искренним сочувствием и с грустью сказала:
— Я думала, что в детстве мне пришлось несладко, но оказывается, есть люди, чья доля еще тяжелее, — и прибавила: — Молодой господин, вы обязательно должны спасти девицу Мин! Иначе не только её жизнь будет сломана, но и её мать с братом едва ли выживут, — на её глазах блеснули слезы. — Вы выросли в роскоши и заботе, вам этого не понять… А я, как и девица Мин… знаю, каково это… Горечь эта непереносима…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
