Фу Тинъюнь встретила гостью у внутренних ворот.
Вместе с госпожой Ли пришли две служанки и семь-восемь пожилых мамушек: служанки держали в руках коробочки со сладостями, а мамушки — всевозможные отрезы шелка и атласа.
— Все наш Шисань, — сокрушалась госпожа Ли, полная раскаяния. — Перепугал вашу старшую молодую госпожу. — Она указала на подарки за своей спиной: — Это лишь скромный знак внимания, прошу госпожу Чжао не побрезговать и принять.
— Дети просто заигрались, госпоже Ли не стоит принимать это близко к сердцу, — Фу Тинъюнь раз за разом вежливо отказывалась.
Раз уж пришла извиняться, то почему же Тринадцатого молодого господина семьи Ли, который обманул Юю, нигде не было видно? Не потому ли, что госпожа Ли не могла сладить с сыном? Или госпожа Ли слишком баловала его и боялась, что в доме Чжао Шисаню покажут недовольство, а потому не стала принуждать его идти с ней? Будь то первое или второе, Фу Тинъюнь посчитала, что госпоже Ли не хватает искренности. К тому же, видя весьма пышные подарки семьи Ли, она крайне неодобрительно отнеслась к подобному стремлению загладить вину шелками. Фу Тинъюнь про себя порадовалась, что прежде состояла с семьей Ли лишь в незначительном знакомстве, и подумала, что их уклад и жизненные правила слишком разнятся. Впредь лучше держаться от них на некотором расстоянии, отчего во взгляде её проскользнула холодность.
Госпожа Ли — то ли от смущения из-за того, что сын не пришел извиниться вместе с ней, то ли заметив прохладное выражение лица Фу Тинъюнь — занервничала и пробормотала:
— Как бы то ни было, во всем виноват наш Шисань. Вы обязательно должны принять эти подарки, иначе у меня на душе не будет покоя.
«Только лишь ради собственного покоя?» Фу Тинъюнь стала еще более сдержанной и холодной.
Она велела Юйвэй принять подарки, но не стала приглашать госпожу Ли в дом, а осталась стоять под карнизом и вежливо спросила:
— Вы уже обедали? Может быть, присоединитесь к нам?
Лишь тут госпожа Ли с ужасом осознала, что помешала обеду семьи Чжао, и засуетилась:
— Нет-нет, что вы! Кушайте на здоровье, мне пора возвращаться. — И затем пояснила: — Я так торопилась поскорее прийти и принести вам извинения, что и не заметила, как подобрался полдень. — С этими словами она взглянула на небо и с улыбкой добавила: — У вас обед подают совсем рано!
— В доме гости, потому и накрыли пораньше, — Фу Тинъюнь ответила на любезность и снова из вежливости пригласила её на обед.
Госпожа Ли наотрез отказалась, и когда Юйвэй принесла ответные подарки, приготовленные для семьи Ли, Фу Тинъюнь больше не стала ее удерживать и проводила за ворота.
Вернувшись в гостиную, Третья сестра сочувственно спросила:
— Госпожа Ли приходила… что она говорила?
Фу Тинъюнь рассказала о случившемся, и Третья сестра, А-Сэнь и Ван Цзинтун разгневались:
— Как так можно? Неудивительно, что их ребенок растет таким невоспитанным!
— Что ж, забудем, — сказала Фу Тинъюнь. — Будем считать, что познакомились с этим семейством, а впредь в общении с ними просто будем осмотрительнее.
И хоть дело уладилось, все еще какое-то время вздыхали и сокрушались.
Фу Тинъюнь попросила Третью сестру остаться, чтобы составить компанию Ван Цзинтун. Третья сестра и сама давно не приходила, к тому же слышала, что Чжао Лина вновь собираются повысить, и хотела обо всем подробно расспросить. Подумав, что Третий зять заканчивает службу в час Петуха1, она отправила слугу передать ему весточку, чтобы вечером приходил на ужин посидеть с А-Сэнем. А дети тем временем отправились в западный флигель, где жила Юю.
Чуньбин увидел на письменном столе прописи и подошел поглядеть.
Юю тут же подбежала, забрала прописи в охапку и велела служанке А-Ло:
— Убери их! В доме гости, а стол весь захламлен.
А-Ло с улыбкой убрала прописи в шкаф.
Чуньбину оставалось лишь беспомощно вздохнуть.
А на кан с другой стороны уже забрались Юаньсяо и Си-гэ. Они звали Чуньбина пить чай:
— …Это «Тегуаньинь», который Девятый дядюшка прислал из Гуйчжоу!
Чуньбин с улыбкой забрался на кан. Заметив, что Си-гэ пьет воду с медом, он спросил:
— Си-гэ, а ты какой чай любишь?
— Никакой чай мне не нравится, — ответил Си-гэ. — Я только сладкую воду люблю. Но наставник Ан сказал, что чай хорош, вот я и велел Шэцзян заварить его для вас. — И добавил: — Старший двоюродный брат, а тебе нравится? Если вкусно, я велю отсыпать тебе с собой. Сможешь отнести и Третьему дядюшке попробовать.
— Отлично! — со смехом согласился Чуньбин. — Такого хорошего чая наверняка немного, так что отсыпь совсем чуть-чуть.
Си-гэ усердно закивал.
А Юаньсяо заявили:
— Этот чай куда вкуснее, чем тот, что продают уличными большими пиалами!
Чуньбин дал Юаньсяо лёгкий щелчок по лбу:
— Не разбираешься — не болтай попусту.
Юаньсяо почесал затылок.
А-Ло принесла лакомства в многоярусной коробке-дзаньхэ, сделанной в форме цветка бегонии.
Юю передвинула отсек с миндальным печеньем к Чуньбину.
У Чуньбина при виде этого засияли глаза.
Но затем он увидел, как Юю передвинула отсек со тянучками восэтан к Юаньсяо.
Рука Чуньбина, потянувшаяся за миндальным печеньем, замерла в воздухе.
Однако Юю и остальные даже не обратили на Чуньбина внимания, увлеченные разговором друг с другом.
— Почему этот молодой господин Ли такой злой? — спросил Юаньсяо. — Неужели в семье за ним совсем не смотрят?
— Должно быть, у них очень много денег, — сказал Си-гэ. — Я слышал от мамушки Чжоу, что в их деревне кто-то забил человека до смерти, дал денег — и на него перестали жаловаться.
— Неужели такое бывает? — с огромным интересом спросил Юаньсяо и стал торопить Си-гэ: — Расскажи скорее!
Сюй-гэ был еще совсем мал, и повсюду его сопровождала кормилица. Услышав это, она с улыбкой проговорила:
— Молодой господин — человек благополучный, откуда ему знать о таких делах. А то семейство изначально было из чиновничьего рода…
Чуньбин нахмурился и строго перебил кормилицу:
— Пользуются властью, чтобы обижать людей — какие же они хорошие! Совсем как этот Шисань. Не берите с него пример, иначе сами станете такими же, как он.
Кормилица смутилась.
- Час Петуха (酉时 / yǒushí) — традиционное китайское обозначение времени суток с 17:00 до 19:00.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
