Основатель династии Даинь очень любил охоту, но последующие поколения правителей предпочитали военным подвигам развитие культуры и наук. Императорские выезды на охоту сократились с двух раз в год до одного, а после того как император Мин-ди усмирил западные степи, они и вовсе почти прекратились.
Однако ныне в северных племенах Ю было неспокойно. Чтобы продемонстрировать военную мощь и устрашить врагов, покойный император возобновил ежегодную весеннюю охоту во время праздника Шанси. После восшествия на престол Чжао-ди у него было множество забот, поэтому он перенес весеннюю охоту на следующий год после проведения государственных экзаменов.
Праздник Шанси изначально был днем очищающих омовений, когда простые люди обычно собирались компаниями для весенних прогулок и пиршеств у воды. У пруда Цзиньмин и ручья Цинси за западной стеной столицы Бяньду всегда было очень людно. Чтобы не мешать народу наслаждаться весенним гуляньем, местом для охоты выбрали поле Мучунь на северо-востоке от столицы.
Поле Мучунь раскинулось у подножия гор под названием Луюнь. Сами по себе горы Луюнь невысоки, но благоустроены с изыском. У подножия и на склонах извилистые потоки, сады, ипподромы и беседки гармонично дополняли друг друга. Дичи в лесах было немного, в основном это были выращенные животные, что соответствовало истинному смыслу весенней охоты — «жертвоприношение важнее убийства».
В этом году праздники Цинмин и Шанси следовали один за другим. Император и императрица соблюдали пост в течение шести дней, и сегодня был последний день. Ранним утром третьего дня третьего месяца Ло Вэй поднялась, чтобы совершить омовение. Затем она облачилась в торжественный наряд, украсила причёску цветком орхидеи — знаком чистоты и изящества, и отправилась в путь вместе с императором, наложницами и членами императорской семьи. Их сопровождали высокопоставленные сановники, приближенные императора и их домочадцы.
Процессия была величественной и шумной. Потребовался целый час, чтобы добраться до места.
Для жертвоприношений на Цинмин Ло Вэй одевалась просто, но сегодня, для весенней охоты, она надела венец «сотни цветов», украсила лицо жемчужными мушками, облачилась в торжественное платье нежно-желтого цвета с пряжками из изумрудного нефрита.
Увидев её, Сун Лань на мгновение замер, в его глазах отразились восхищение и ностальгия:
— А-цзе давно не надевала венец «сотни цветов», да и цвет платья непривычный. Хотя я помню, что раньше а-цзе больше всего любила носить розовые оттенки, подобные персиковой нежности1 или лепесткам лотоса.
В юности она и вправду любила розовый. Эти нежные, ароматные и сладкие цвета были ярким отражением её девичьих чувств.
Теперь же вещи остались прежними, а люди изменились2 — с тех пор как Сун Лин погиб, она ни разу не надевала этот цвет.
Ло Вэй лишь улыбнулась, ничего не ответив. Она взяла его под руку, и вместе они вышли к помосту поля Мучунь, чтобы совершить подношение вина и произнести торжественную речь перед чиновниками.
Когда церемония завершилась, все разошлись, предаваясь развлечениям.
Только приближенные к императору члены правящего рода еще не смели самовольно покинуть свои места.
У покойного императора было семеро сыновей. Сун Лань был шестым. Седьмой, самый младший принц, Сяосян-цзюньван Сун Куо, родился всего за несколько лет до «дела об убийстве А-Тан», и сейчас ему не было и десяти лет.
Из первых пяти принцев двое погибли, один находился на границе, а другой — в своем уделе. Сегодня присутствовал лишь четвертый да-вань — ныне титулованный как Линьян-ван, — который с детства славился своим праздным нравом.
Линьян-ван был еще молод и не имел наследников, отчего императорский род казался немногочисленным и одиноким.
Впрочем, Сун Ланю до этого никогда не было дела.
Утомленный событиями прошлых дней, он, не любивший с юности конную стрельбу, не собирался сегодня выходить на поле. Он остался на помосте вместе с Ло Вэй и Юй Суйюнь, предварительно подозвав Линьян-вана, чтобы справиться о его здоровье.
Хотя Линьян-ван был старше него годами, он, став свидетелем гибели и изгнания своих родителей и братьев, невольно испытывал страх перед молодым императором, поэтому говорил робко и запинаясь.
Сун Лань, обменявшись парой фраз, счел это скучным и взмахом руки отпустил его. Тот с облегчением вздохнул и поспешно вернулся в объятия нескольких наложниц и служанок, которых привез с собой.
Вслед за ним на помост поднялся Е Тинъянь, чтобы выразить почтение. Сун Лань, заметив в его руках новую повязку для рукавов — паньбо, с интересом спросил:
— Тин Янь, ты сегодня собираешься участвовать? Я думал, твоя старая рана на шее еще не зажила, и тебе будет не до того.
Е Тинъянь мельком взглянул на Ло Вэй и почтительно ответил:
— Благодарю за заботу, Ваше Величество. Моя старая рана действительно еще не затянулась, но, видя, как прекрасна весна, я все же решил подвязать рукава и неспешно проехать по лесу. Поле Мучунь выглядит необычайно величественно, и раз уж мне довелось увидеть его сегодня, я непременно должен немного развлечься.
Сун Лань улыбнулся:
— Тогда ступай.
Е Тинъянь поклонился и уже собирался уходить, как столкнулся с Юй Цюши. При виде него улыбка на лице Юй Цюши на миг застыла, но он произнес:
— Е-дажэнь, в седле сильно трясет, будьте осторожны.
Е Тинъянь изобразил на лице глубокую признательность:
— Благодарю великого наставника за заботу.
Когда он ушел, Юй Цюши поприветствовал императора согласно этикету, сел подле него и завел непринужденную беседу с Юй Суйюнь о домашних делах.
Несмотря на смиренный вид, он время от времени намеренно или случайно бросал взгляды на Ло Вэй. Наблюдая за этим с интересом, она поняла, что у него, должно быть, есть дело к Сун Ланю, и решила воспользоваться случаем, чтобы уйти:
— Ваше Величество, я тоже хочу прогуляться по лесу, пойду переоденусь.
Сун Лань с удивлением и радостью спросил:
— А-цзе хочет поохотиться?
Казалось, он хотел отправиться вместе с ней. Он в нерешительности оглянулся и увидел серьезное лицо Юй Цюши. Понимая, что тому нужно обсудить что-то важное, император оказался в затруднительном положении.
Ло Вэй ответила:
— Я слишком утомилась, боюсь, для охоты сил не хватит. Просто я издалека увидела брата и нескольких подруг, хочу проехаться с ними на лошадях и поболтать о пустяках.
Сун Лань с легким сожалением, но и с облегчением произнес:
— Тогда ступай, а-цзе. Фэн Нэйжэнь, прислуживай ей хорошенько.
«Фэн» было вымышленной фамилией Янь Ло. Услышав это, та поспешно сложила ладони:
— Слушаюсь.
Ло Вэй с улыбкой добавила, утешая:
— Ваше Величество, не огорчайтесь. Разве не говорили, что Фэнпин-хоу выставил в качестве приза знаменитый меч и собирается устроить состязания в стрельбе и верховой езде? Состязания начнутся через два часа. Когда я вернусь, то выйду на поле, чтобы добыть этот меч для Вашего Величества.
Стоявшая рядом Юй Суйюнь скорчила ей гримасу с пренебрежительным видом — Ло Вэй с детства не любила эти искусства, даже в седле держалась с трудом, так что сегодня у неё явно не было шанса отличиться.
Она всегда была такой, и это даже казалось милым. Улучив момент, пока Сун Лань не смотрит, Ло Вэй многозначительно вскинула брови, глядя на Юй Суйюнь. Неизвестно, превратно ли поняла её Юй Суйюнь, но она на мгновение замерла, внезапно надулась и, повернувшись к Сун Ланю, заявила:
— Ваше Величество, я тоже хочу учиться верховой езде!
Сун Лань был совершенно сбит с толку:
— Тебе же никогда это не нравилось?
Юй Суйюнь гневно бросила:
— А теперь понравилось!
- Персиковая нежность (桃夭, táo yāo) — отсылка к классической поэзии («Ши цзин»), метафора цветущей молодости и красоты девушки. ↩︎
- Вещи те же, а люди изменились (物是人非, wù shì rén fēi) — чэньюй, выражающий грусть при виде знакомой обстановки, которая осталась прежней, в то время как близких людей или прежних обстоятельств уже нет. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
