На следующий день Е Тинъянь подал прошение об освобождении от дел.
Он всегда был усерден в службе, и подобные случаи были редкостью. Сун Лань послал человека разузнать, в чем дело, и получил ответ, что тот подхватил простуду.
Хотя было неясно, откуда летом взяться простуде, Сун Лань все же отправил к нему лекаря с лекарствами, чтобы проявить монаршую милость.
Вернувшийся лекарь подтвердил, что Е-дажэнь действительно неведомо как простудился на ветру, и жар был довольно сильным, но, к счастью, уход был хорошим, и после недолгого отдыха все должно прийти в норму.
Ло Вэй сидела подле Сун Ланя и лениво перебирала в руках горсть семечек, взятых со стола. Внезапно она представила, как Е Тинъянь, желая обмануть Сун Ланя, по возвращении домой был вынужден всю ночь стоять на ветру. Чем больше она об этом думала, тем забавнее ей это казалось.
В этот момент Сун Лань взглянул на нее:
— О чем смеется а-цзе?
— Ничего особенного, — лениво ответила Ло Вэй. — Такой хрупкий ученый, как Е-дажэнь, наверняка сильно страдает от болезни. Тебе, Цзы Лань, следует хорошенько его утешить.
Сун Лань отложил докладную записку и с улыбкой произнес:
— Ты считаешь его хрупким ученым, а-цзе? Он из семьи полководцев, и его мастерство в боевых искусствах весьма недурно, просто обычно он не любит пускать его в ход.
Он приставил к ней Е Тинъяня и совсем не боялся, что она об этом узнает. Сказанные им слова были скрытым предостережением для нее.
Ло Вэй перебирала семечки одну за другой и, подстраиваясь под его настроение, шутливо заметила:
— Разве столь одаренный человек не должен служить Вашему Величеству? Поздравляю Ваше Величество.
Сун Лань в ответ тоже перебросился с ней парой шуток.
В тот день, не дожидаясь, пока она просмотрит несколько докладов, Сун Лань объявил, что уже поздно, и велел подавать ужин. Ло Вэй разделила с ним трапезу, а затем сослалась на недомогание. Сун Лань проявил к ней заботливое внимание, после чего отбыл в покои Янь-нянцзы.
Эта Янь-нянцзы, чье имя было Янь Юй, когда-то прислуживала матери Сун Ланя — тайхоу Чэнхуэй. В то время, когда Сун Лань просил руки Ло Вэй, он торжественно клялся не заводить гарем, но позже, не выдержав давления, все же взял в жены дочь Юй Цюши и служанку, присланную тайхоу Чэнхуэй.
Если посчитать, в его гареме было всего три женщины — сущая малость по сравнению с правителями прошлых династий.
После ухода Сун Ланя Ло Вэй в сопровождении Янь Ло вернулась в зал Цюнхуа. Ученик Лю Си, Лю Минчжун, не последовал за императорским выездом, а шел позади нее в отдалении.
Пройдя несколько шагов, Ло Вэй спросила:
— Беспокоила ли Да-нян в последние дни?
Лю Минчжун вполголоса ответил:
— Было дело. Его Величество в последнее время часто посещает Янь-нянцзы именно потому, что опасается ночных приступов безумия у Да-нян. Если лекарь не придет вовремя, боится, что во всем гареме не будет покоя.
Взойдя на престол, Сун Лань даровал своей матери титул тайхоу Чэнхуэй и перевез ее в гарем для лечения. Поскольку она раньше была служанкой покойной императрицы и не пользовалась благосклонностью прежнего государя, сановники выступили против того, чтобы тайхоу Чэнхуэй стала регентом. Именно это дало Ло Вэй и Юй Цюши возможность противостоять друг другу на равных.
Однако лишь немногие посвященные знали: независимо от того, возражали бы сановники или нет, тайхоу Чэнхуэй никогда бы не стала регентом. Причина заключалась в ее безумии.
Ее болезнь отличалась от недуга сердца Е Тинъяня, который проявлялся лишь время от времени. Это не было скрытое заболевание, незаметное для окружающих. В моменты приступов она могла причинить вред другим.
Говорили, что она была больна еще во времена своего уединения в Западном саду и павильоне Ланьсюнь. Она целыми днями пребывала в беспамятстве и не могла заботиться о Сун Лане, из-за чего в детстве ему пришлось немало натерпеться от жестоких слуг.
Когда Ло Вэй впервые пришла навестить ее, то застала самый разгар приступа. Несколько слуг изо всех сил удерживали ее за руки и ноги, чтобы она в порыве ярости не набросилась на кого-нибудь.
Сун Лань же стоял на коленях в стороне с совершенно бесстрастным лицом.
Кто-то из слуг обрабатывал лекарством ожог на его руке, а весь пол был усыпан осколками разбитых чаш.
Хотя с годами, чем глубже она вникала в дела, тем больше ее пугал Сун Лань, он действительно был необычайно добр к своей единственной оставшейся в живых родственнице — настолько, что Ло Вэй не могла найти в этом ни малейшего изъяна.
Когда тайхоу Чэнхуэй только получила свой титул, ей казалось, будто она все еще находится в гареме покойной императрицы и сама стала ею. Она упорно требовала поселить ее в зале Куньнин. У Сун Ланя не оставалось выбора, и тогда Ло Вэй уступила ей этот зал, а сама переехала в более уединенный зал Цюнхуа.
Этот поступок пришелся ей по душе. Покойная императрица поначалу тоже жила в зале Куньнин и лишь после болезни перебралась в зал Цюнхуа, при котором был прекрасный сад.
Расспросив его еще немного о разных пустяках, Ло Вэй отпустила Лю Минчжуна.
Как только он ушел, Янь Ло произнесла:
— Я, как и было велено, разослала все приглашения нян.
— Хорошо, — ответила Ло Вэй.
Янь Ло немного поколебалась и добавила:
— Эти несколько дней Е-дажэнь был болен, и я не знаю…
Ло Вэй на мгновение замолчала, а затем произнесла:
— Неважно. С его умом, если он придет в тот день, то и без моих подсказок поймет, что к чему.
* * * * *
То ли из-за високосного второго месяца в этом году, то ли из-за того, что лето наступило позже обычного, лотосы на озере Хуэйлин зацвели на несколько дней позже срока. Цветы в небольшом пруду за залом Цюнхуа распустились еще позже, и лишь спустя много дней после того, как Сун Лань заговорил об этом, Ло Вэй устроила небольшой дворцовый пир.
Помимо немногочисленных членов императорской семьи, Сун Лань пригласил нескольких высокопоставленных и приближенных чиновников. Пиршество проходило в павильоне на озере Хуэйлин, а дам Ло Вэй пригласила в зал Цюнхуа.
В деле о народной песне так и не удалось докопаться до истины, но, к счастью, она продержалась на улицах лишь несколько дней, после чего ее быстро пресекли. Сегодня Сун Лань пребывал в редком расположении духа, опираясь на перила, он любовался цветущими лотосами за своей спиной и хвалил:
— В прошлом году я велел посеять побольше семян, и в этом году цветы цветут пышнее, чем прежде.
В павильоне танцовщицы и музыканты исполняли свои номера. Сегодняшние наряды танцовщиц — длинные розово-белые вуали и нежно-зеленые юбки — идеально соответствовали обстановке, а их станы были изящны и гибки.
Как раз в то время, когда Сун Лань произносил эти слова, Е Тинъянь подошел, чтобы поднести вино. Услышав их, он сказал:
— Взираю на земли к югу от Янцзы — они чисты и пустынны; гляжу на лотосы — они вновь алеют ярко-красным1. В столь прекрасный миг и час я поздравляю Ваше Величество.
Сун Лань со смехом осушил кубок и произнес:
— «Слышал я, как мил лотос, и хотел бы сделать из него себе одежду»2… Мне доводилось слышать, что во время твоего пребывания в Бэйю люди из цзянху называли тебя Цюйхуа-гунцзы?
— Это лишь шутливое прозвище, которым они меня наделяли, — ответил Е Тинъянь.
Обычно днем боли в сердце беспокоили его редко, но в тот день в храме Сюцин, столкнувшись с речами Ло Вэй, он не смог совладать с чувствами. Это привело к тому, что ци и кровь ударили в сердце3, и он едва не выдал себя.
И правда, стоило ей сказать лишь пару фраз, как он бросил шлем и снял доспехи4.
В тот день, когда Пэй Си привез его домой, Бай Сэньсэнь тоже не на шутку перепугался. Он немедленно принялся за иглоукалывание и приготовил отвары, чтобы успокоить больного.
На этот раз приступ был гораздо сильнее прежних. Видя, что на следующее утро тот не сможет явиться ко двору, Бай Сэньсэнь был вынужден дать ему еще одно снадобье, вызывающее симптомы простуды, чтобы обмануть лекаря, присланного Сун Ланем.
* * * * *
- Взираю на земли к югу от Янцзы — они чисты и пустынны; гляжу на лотосы — они вновь алеют ярко-красным (望江南兮清且空，对荷花兮丹复红, wàng jiāngnán xī qīng qiě kōng, duì héhuā xī dān fù hóng) — строки из классического стихотворения, описывающие южную природу. ↩︎
- Слышал я, как мил лотос, и хотел бы сделать из него себе одежду (常闻蕖可爱，采撷欲为裙, cháng wén qú kě’ài, cǎixié yù wéi qún) — поэтическая цитата, восхваляющая красоту лотоса. ↩︎
- Ци и кровь ударили в сердце (气血攻心, qì xuè gōng xīn) — состояние в китайской медицине, вызванное сильным эмоциональным потрясением, приводящим к резкому недомоганию. ↩︎
- Бросил шлем и снял доспехи (丢盔卸甲, diū kuī xiè jiǎ) — идиома, означающая сокрушительное поражение или полную потерю самообладания. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
