Летними ночами повсюду раздавался стрекот цикад, но в столице ходил слух, будто «император не убивает певчих цикад», и никто не осмеливался перечить воле императорского дома. Даже торговцы, что прежде ловили и продавали цикад, этим летом были вынуждены искать иные способы заработка.
Пэй Си прошел лишь несколько шагов в ночи, но уже почувствовал, как от неумолчного шума кружится голова. Лишь когда он приблизился к усадьбе Е, стало заметно тише.
В столице Бяньду каждая пядь земли стоила целое состояние1. В прежние годы даже первые министры государства, если не имели наследственного имущества от предков, были вынуждены арендовать жилье. В прошлом году Пэй Си, держа в руках поддельные бумаги, покинул Ючжоу и поспешил в Бяньду на государственные экзамены. Многие из тех, кто сдал экзамены на степень цзиньши2 в одном потоке с ним, до сих пор ломали голову над тем, где им преклонить голову — после дела о покушении на А-Тан3 сановники больше не смели, как прежде, охотно принимать у себя ученых мужей, опасаясь навлечь беду на всю свою семью.
К счастью, еще до того, как Е Тинъянь отправился в Бяньду, некая женщина по фамилии Ай и её муж по фамилии Гао приобрели для него усадьбу. Поговаривали, что эти двое — богатейшие люди в Цзяннани, и половина всех предприятий в Бяньду признавала их своими хозяевами. В юности Пэй Си слышал, как Бай Сэньсэнь хвастался, будто тайцзы держит в своих руках все торговые пути Поднебесной. Теперь он видел, что это и впрямь было правдой.
Сун Лань тоже задавался вопросом, откуда у Е Тинъяня взялась эта усадьба, но тот лишь ответил, что скопил денег во время странствий по Цзяннани, чем и сумел отделаться от расспросов.
Усадьба Е располагалась на улице Цзюньи. Она находилась не только неподалеку от императорского города, но и выходила к реке и оживленной улице, что было удобно для передачи вестей. В саду за домом росли самые разные деревья, и в эту пору там должен был стоять непрерывный стрекот, однако, подойдя ближе, Пэй Си не услышал ни звука. Он понял, что Е Тинъянь не станет подражать Сун Ланю, и, скорее всего, давно велел слугам переловить всех цикад.
Впрочем, сейчас было не время для праздных мыслей. Пэй Си беспрепятственно прошел привычным путем от задних ворот усадьбы к комнате Е Тинъяня. Увидев сквозь дверную раму, что светильник в помещении горит тускло, словно крошечное бобовое зернышко4, он понял, что тот еще не спит и обсуждает с кем-то дела.
Пэй Си трижды постучал в дверь и позвал:
— Гунцзы.
Дверь отворилась, и легкий ветерок колыхнул висящие у входа листы белой бумаги.
Каждый раз, входя в комнату, он первым делом видел стоящую прямо напротив входа кадку с больной сливой. Всмотревшись внимательнее, он заметил, что по сравнению с прошлым разом у сливы отсекли еще несколько ветвей.
Чжоу Чуинь обернулась и, вскинув брови, спросила:
— Цо Чжи, что привело тебя сюда ночью?
Е Тинъянь, чьи глаза были скрыты белой шелковой повязкой, услышав голос, распалил еще одну свечу у себя под рукой — вероятно, опасаясь, что гостю будет плохо видно.
Пэй Си прошел вперед, перевел дух и негромко произнес:
— Вести из запретного дворца: сегодня ночью императрица посетила Министерство наказаний и собственноручно поднесла отравленное вино Цю Сюэюй.
Чжоу Чуинь слегка нахмурилась и тут же повернулась, чтобы взглянуть на выражение лица Е Тинъяня, но тот остался невозмутим и даже слегка улыбнулся.
— Говори не спеша, — произнес он.
— Слушаюсь, — отозвался Пэй Си. — Вести передал господин Юань. Дело о покушении на императрицу тянулось долго. Хотя главная зачинщица, старшая принцесса Нин Лэ, уже мертва, с остальными сообщниками до сих пор не покончено. Сун Лань передал это дело императрице, а три судебных ведомства, не зная её истинных намерений, лишь тянули время. Праздник Дуаньу уже миновал, и если не закрыть дело сейчас, это может вызвать кривотолки. Сегодня после встречи с Сун Ланем императрица, облачившись в парадные одежды, отправилась в Министерство наказаний и лично поднесла вино Цю Сюэюй.
Чжоу Чуинь хлопнула себя по колену и воскликнула в озарении:
— Так вот оно что!
Е Тинъянь горько усмехнулся:
— И что же ты понял?
Пэй Си был в еще большем замешательстве. Чжоу Чуинь налил себе чаю и, сжимая чашку в руке, с многозначительным видом произнес:
— Юй Цюши знал, что Фэн Яньло — это Цю Сюэюй, и хотел заставить Сун Ланя поверить в неверность императрицы. Но он не ожидал, что ты, гунцзы, вмешаешься и сообщишь об этом императрице. Тот удар шпилькой, что нанесла Цю Сюэюй, развеял большую часть подозрений Сун Ланя, а когда гунцзы отыскал старшую принцессу Нин Лэ, это и вовсе позволило императрице выйти сухой из воды.
— Старшая принцесса Нин Лэ обладает особым статусом, её дело нельзя открыто проводить через три судебных ведомства. Если закрыть расследование подобным образом, то в конечном итоге вся вина ляжет на одну лишь Цю Сюэюй. Именно этот план обсуждала Цю Сюэюй с гунцзы, когда находилась в Чжуцюэ.
Ресницы Е Тинъяня под белой повязкой дрогнули, что было знаком молчаливого согласия.
В ту ночь после встречи с Ло Вэй он вернулся в Чжуцюэ-сы, чтобы продолжить допрос. Когда Юань Мин ушел, Цю Сюэюй спросила его: «Могу ли я стать вашим клинком?», а затем, придвинувшись к его уху, подробно изложила план, как подставить Сун Чжиюй.
Безумная служанка за пределами дворца, многочисленные улики во внутренних покоях и та неясная фраза о «принцессе» — всё это было частью ловушки, которую Цю Сюэюй готовила в течение нескольких лет жизни во дворце. Похоже, еще до того, как нанести тот удар шпилькой, она предвидела этот день и намеревалась использовать собственную жизнь как запал, чтобы утянуть Сун Чжиюй за собой в преисподнюю.
Поэтому в тот день, когда он по указу императора отправился лишить жизни Нин Лэ, он медлил, сжимая в руке подмененное ядовитое вино, и не стал сразу раскрывать свою личность.
Нин Лэ в итоге все же приняла яд. Как она сама и сказала, неся на плечах груз из более чем тысячи отнятых жизней, она не смогла бы жить дальше. Пусть это и не было её первоначальным желанием, пусть её и принудили, но стихотворение «Плач по Цзинь Тянь»5 в конце концов вышло именно из-под её кисти.
Услышав это, Пэй Си наконец пришел в себя:
— А я всё гадал, почему гунцзы внезапно свалил всю вину на старшую принцессу Нин Лэ. Вот оно что! Дева Цю не знала подлинных обстоятельств, и между ней и старшей принцессой действительно лежала глубокая кровная вражда.
Е Тинъянь тихо подтвердил его слова и, продолжая мысль Чжоу Чуиня, добавил:
— Она твердо решила умереть. Если бы дело разбиралось открыто, её приговорили бы к удушению, обезглавливанию или же к линчи 6 с расчленением тела. Какой бы властью ни обладала императрица, она не смогла бы подкупить всех чиновников трех ведомств и спасти её, не оставив следов. Осознав это, она придумала другой план и отправила весточку, чтобы призвать наследника Янь обратно в столицу.
- Каждая пядь земли стоила целое состояние (寸土寸金, cùntǔ-cùnjīn) — идиома, означающая крайне высокую стоимость земли в престижных местах. ↩︎
- Цзиньши (进士, jìnshì) — высшая ученая степень в системе государственных экзаменов кэцзюй. ↩︎
- Дело о покушении на А-Тан (刺棠案, cì táng àn) — судебное разбирательство, связанное с нападением на персонажа по имени А-Тан. ↩︎
- Светильник горел тускло, словно крошечное бобовое зернышко (一灯如豆, yī dēng rú dòu) — образное описание очень слабого пламени свечи. ↩︎
- «Плач по Цзинь Тянь» (哀金天, āi jīn tiān) — название поэтического произведения, упоминаемого в тексте. ↩︎
- Линчи (凌迟, língchí) — мучительная казнь («смерть от тысячи порезов»), сопровождающаяся расчленением тела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
