Ван Цинлань отдыхала в постели. Кровать бабу1 с резными пионами была занавешена мягким вышитым пологом, а в курильнице в форме лотоса тлел успокаивающий благовонный состав сухэсян. Чунь Лин бесшумно подошла к шкафу, открыла дверцы и негромко сказала Сянлань:
— Отныне одежда и шитьё инян под твоим присмотром. В этом шкафу лежат вещи по сезону: на верхней полке — куртки и верхние кофты, на средней — бэйцзы, на нижней — юбки. Зимняя и осенняя одежда хранится в сундуках из камфорного дерева.
С этими словами она открыла сундук и, указывая на каждую вещь, принялась объяснять: какая подбита мехом, какая сшита из парчи, какая для дома, а какая для гостей или для визитов с поклоном к тайтай и найнай. Там же лежало множество отрезов отличной ткани и многое другое.
Сянлань слушала, кивая и запоминая всё по порядку.
Чунь Лин достала из шкафа большой поднос, на котором лежали две стопки одежды.
— Это в награду от Лань-инян, сшито только в прошлом году. Вещи хоть и не совсем новые, но выстираны, накрахмалены и совершенно чистые. По комплекту для Сяо Цзюань и Иньде.
Сянлань осмотрела одежду: комплект из серебристо-белого гладкого атласа с окантовкой цвета холодный синий и ещё один — цвета корицы. На вещах была вышивка, выглядели они совсем новыми, а ткань была превосходного качества. Поскольку цвета были неброскими, они как раз подходили для ношения во время траура по Цзэн-лаотайтай.
Вскоре Чунь Лин принесла ещё один поднос с двумя фарфоровыми блюдцами, на которых лежали украшения — по набору для каждой служанки.
— Это тоже от Лань-инян. Она сказала, что яркие цветы и бутоны наденете, когда выйдете из траура.
Сянлань увидела на одном из блюдец два красных и два синих бархатных цветка для волос, посеребрённую шпильку, серебряную шпильку с хрусталём, пару серебряных браслетов, пару нефритовых и пару серёжек из зелёного нефрита. На другом блюдце лежал такой же набор, лишь фасон шпилек и серёжек немного отличался.
Чунь Лин негромко усмехнулась:
— Ты — второго ранга, так что тебе, конечно, полагается иное. Инян велела мне отдельно приготовить для тебя хорошие вещи.
С этими словами она достала распашную бэйцзы цвета слоновой кости с бирюзовым воротником и скрытым узором из зимней сливы на атласе, а также длинную куртку из тёмно-синего узорчатого атласа с золотыми нитями и перекрещивающимся воротником — вещи были почти новыми. К ним прилагались четыре матерчатых цветка, две старинные серебряные шпильки, маленькая золотая заколка с агатом, пара нефритовых браслетов, пара совсем тонких браслетов из слоновой кости и коралловые серьги.
«Слышала я, что семья у Сянлань небогатая, да и служила она раньше у Цао Лихуань, — подумала Чунь Лин, — наверняка хороших вещей и в глаза не видела. Теперь, получив от инян столь щедрую награду, поди, взгляд у неё остекленеет». Однако она заметила, что Сянлань лишь спокойно взглянула на подарки и коснулась ткани. Хоть на её лице и была улыбка, она не выглядела вне себя от радости.
— Лань-инян и впрямь умеет заботиться о людях, — сказала Сянлань. — Как только она проснётся, я непременно пойду и поблагодарю её за милость.
Чунь Лин оторопела, но тут же улыбнулась:
— А ты смышлёная и рассудительная. Мне в этом году исполнилось шестнадцать, я, должно быть, постарше тебя, так что позволю себе назваться твоей цзецзе. Впредь нам, сёстрам, нужно жить в добром согласии.
Сянлань с улыбкой согласилась. Перебросившись ещё парой слов, они подхватили подносы и вернулись в комнату, где отдали вещи Сяо Цзюань и Иньде. Сяо Цзюань не помнила себя от восторга и тут же нацепила браслеты на руки. Сянлань присела на кровать, разглядывая свою долю. Она аккуратно сложила одежду, осмотрела каждое украшение и подумала: «У нян никогда не было украшений. Спрячу эти вещицы, а когда вернусь домой, отдам ей, она точно обрадуется. Жаль только, одежда маловата, а то и её бы отвезла. Эх, с тех пор как вошла в поместье, всего один раз была дома. В будущем, как представится случай, отпрошусь повидаться. Если де и нян узнают, что меня повысили до второго ранга, они наверняка будут счастливы…»
Вслух же она произнесла:
— Лань-инян очень щедра. Стоило нам встретиться, как она одарила нас столькими вещами. Видно, что человек она добрый.
Иньде тоже сидела на кровати и разглядывала подарки. Увидев, что Чунь Лин ушла, она фыркнула:
— И что в этом такого? Моя цзецзе служит в покоях Лин-гунян, так ей дарят настоящее золото, серебро, жемчуг и изумруды. Одежда там не только из лучшей ткани, но и вышивка на ней самая модная. Не будь такой, у которой веки слишком коротки2 — не принимай этот пустяк за великую милость. В прошлый раз моя цзецзе получила в подарок от Цянь-гунян золотое кольцо с драгоценным камнем размером с соевый боб. Она лишь взглянула на него и, не придав значения, отдала мне — мол, носи, играй. То, что нам сегодня дали, по сравнению с тем кольцом — просто ненужная медь и гнилое железо.
Договорив, она подошла к Сяо Цзюань посмотреть на её подарки. Ей показалось, что одежда Сянлань лучше её собственной, цветы для волос — новее, хрусталь на шпильке — прозрачнее, а нефрит на подвесках — чище и живее. На душе у неё стало скверно.
Когда она подошла к Сянлань и увидела разложенные на кровати заколки и браслеты, глаза её округлились.
— Почему тебе дали так много! — выпалила она, сгорая от зависти.
Решив, что Сянлань — одинокая и хрупкая девушка, которой легко помыкать, Иньде заявила:
— Мне нравятся твои коралловые серьги. У тебя всё равно уши не проколоты, так что отдай их мне.
Сянлань остолбенела, а Сяо Цзюань спрыгнула с кровати и воскликнула:
— Ладно! Тогда отдавай свои серебряные браслеты и те серьги из зелёного нефрита в обмен на то, что дали Сянлань.
- кровать бабу (拔步床, bábùchuáng) — массивная китайская кровать с балдахином, установленная на платформе, образующей небольшое внутреннее пространство. ↩︎
- веки слишком коротки (眼皮子浅, yǎnpízi qiǎn) — образное выражение, описывающее человека алчного, падкого на мелкую выгоду или имеющего узкий кругозор. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
