Чунь Лин опустила расшитый полог с узорами из цветов и птиц над кроватью с резьбой в виде капель воды. Цин Лань протянула руку из-за полога, Чунь Лин накрыла её платком, плотно укутав белое запястье, и лишь тогда отошла. У-мама, шедшая впереди, велела лекарю войти, чтобы прощупать пульс Цин Лань.
Лекарь, закончив осмотр, произнёс:
— У Лань-инян застой ци в груди и флегма затуманила разум1, оттого она и лишилась чувств. Для здоровья опасности нет, с плодом тоже всё в порядке. Стоит выпить пару порций снадобья, чтобы успокоить дух и сосредоточить ци, и всё пройдёт.
Сказав это, он вышел, выписал рецепт и удалился.
У-мама прошла в боковую комнату и сказала Сянлань и остальным:
— Лекарь говорит, с Лань-инян всё в порядке.
Чунь Лин тут же сложила ладони в молитве, поминая Будду, а Сянлань облегчённо вздохнула.
В этот момент у дверей послышался голос служанки:
— Цинь-ши пришла!
Цинь-ши уже входила в комнату. У-мама поспешно бросилась ей навстречу. Лицо Цинь-ши было мрачнее тучи, она резко спросила:
— Как Лань-инян?
У-мама про себя подумала: «Неизвестно, кто разболтал, так быстро весть до Цинь-ши долетела». Глянув за спину Цинь-ши, она увидела следовавшую за ней Чжао Юэчань и сразу всё поняла. На её лице расцвела улыбка:
— Благодаря вашей милости с Лань-инян всё хорошо. Лекарь сказал, ей нужен покой, и выписал рецепт, снадобье уже варят.
С этими словами она провела Цинь-ши в комнату и, приподняв полог, сказала:
— Лань-инян, Цинь-ши пришла навестить тебя.
Цин Лань попыталась подняться, но Цинь-ши быстро подошла и удержала её, присев на край кровати:
— Лежи, а то от резких движений голова закружится.
Она оглядела Цин Лань: та была бледна, глаза припухли и покраснели, как после слёз. Цинь-ши смягчила тон:
— Ты совсем себя не бережёшь, с чего вдруг в обморок упала?
Цин Лань шевельнула губами и выдавила улыбку:
— Это я виновата, заставила вас беспокоиться.
Не успела Цинь-ши ответить, как Чжао Юэчань достала платок и принялась утирать слёзы:
— Это всё моя вина, невестки, а-нян, если хотите кого винить, вините меня.
Оказалось, Иньлю вернулась к Чжао Юэчань с вестями. Узнав, что Цин Лань лишилась чувств от гнева, когда Линь-да-е решил возвысить Сянлань, Чжао Юэчань в душе возликовала. Она тут же придумала новый план, взяла две коробки чая и отправилась к Цинь-ши, сказав, что только утром вернулась из родительского дома и принесла свежего чая высшего сорта. Не успели они перемолвиться и парой слов, как прибежала запыхавшаяся Иньлю с известием об обмороке Лань-инян. Цинь-ши испугалась и поспешила сюда.
Цинь-ши и так тревожилась за здоровье Цин Лань, а услышав слова Чжао Юэчань, нахмурилась:
— При чём же здесь ты?
Чжао Юэчань ответила:
— Вчера я подумала, что Линь-да-е только вернулся домой, за ужином почти ничего не съел, а ночью у него много дел, вот и побоялась за его здоровье. Сама приготовила еду и отнесла в кабинет. И надо же было такому случиться — увидела, как Сянлань из покоев Лань-инян прислуживает ему. Линь-да-е сказал мне, что хочет возвысить эту девушку. Я и сама думала, что срок у Лань-инян всё больше, ей тяжело, и подле Линь-да-е не помешал бы кто-нибудь смышлёный. Раз уж он сам её приметил, так даже лучше. Он несколько раз наказывал мне не обижать Сянлань, вот я и выбрала несколько украшений, взяла отрезы ткани и велела прислать сюда…
Цинь-ши к этому моменту уже всё поняла, и брови её сдвинулись ещё сильнее. Чжао Юэчань продолжила:
— Должно быть, Лань-инян в прошлые дни переутомилась, занимаясь поэтическим обществом, ей бы отдыхать, а я сегодня прислала людей с подарками и подняла шум, чем и потревожила её. Это было неправильно с моей стороны. К тому же Сянлань — её служанка, мне следовало сначала посоветоваться с Лань-инян. — Она снова промокнула уголки глаз платком. — Слава богу, с Лань-инян всё в порядке, иначе грех на мне был бы огромный…
Сянлань подслушивала в соседней комнате, и лицо её мгновенно изменилось. Чжао Юэчань решила сделать из неё мишень! Этими речами она ловко подставила и её, и Цин Лань. Слова «увидела, как Сянлань прислуживает ему» явно намекали, что она втайне соблазняет господина, в то время как добродетельная Чжао Юэчань «выбрала украшения и отрезы ткани». Кто же знал, что Цин Лань окажется столь ревнивой, что упадет в обморок! Именно Чжао Юэчань затеяла ссору и посеяла раздор, а теперь выставляла себя самой великодушной.
У-мама поняла, что Чжао Юэчань задумала убить чужим ножом2, и поспешила сказать Цинь-ши:
— В этом деле есть и моя оплошность. Видя, как Линь-да-е трудится день и ночь, а Лань-инян тяжела на подъем, я сама сказала Линь-да-е, что когда траур по Цзэн-лаотайтай закончится, ему понадобится ещё кто-то для услуг. Сянлань показалась мне девушкой честной и скромной, я упомянула о ней, и Линь-да-е это запомнил. Вчера вечером он позвал Сянлань расспросить о кое-чём, а Чжао Юэчань это и увидела…
- застой ци в груди и флегма затуманила разум ([气郁于胸，痰迷了心窍], [qì yù yú xiōng, tán mí le xīn qiào]) — Традиционный медицинский диагноз, описывающий обморок от сильного душевного волнения. ↩︎
- убить чужим ножом ([借刀杀人], [jiè dāo shā rén]) — Древняя китайская стратагема, означающая устранение соперника руками другого человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
