Цзюньси и Юэ Си тайком подглядывали сквозь щель в занавесе. Обменявшись взглядами, они подумали: «И не скажешь по ней: Сянлань целыми днями молчит, всё улыбается, а на деле оказалась такой суровой».
Фан Сы хотела было уйти, но злость взяла верх. Она холодно усмехнулась:
— Раз уж маски сброшены, не стану и я таиться. Не думай, будто я не знаю, что ты задумала.
Сянлань приподняла бровь:
— О? И что же я задумала? Расскажи, цзецзе, я послушаю.
Фан Сы фыркнула:
— Не хочешь ли, чтобы да-е тебя возвысил? Иначе с чего бы ты так перед ним выстилалась?
Сянлань с легкой улыбкой ответила:
— Цзецзе, не стоит думать, что если у тебя на уме такие мысли, то и другие рассуждают так же. — Она медленно вела кистью, очерчивая на бумаге облако благоприятного знамения1, подула на него и небрежно добавила: — На самом деле тебе, Фан Сы-цзецзе, вовсе не нужно таить на меня обиду. Если у да-е есть к тебе чувства, то, даже если сама Чанъэ спустится с небес, она не помешает ему взять тебя в дом. А если чувств нет, то, как ни навязывайся, толку не будет.
Эти слова ударили по больному месту Фан Сы. Не то от стыда, не то от ярости она топнула ногой, отдернула занавес и ушла.
Сянлань медленно выдохнула.
В прошлой жизни она всегда была госпожой, проводила дни среди высокопоставленных чиновников, знатных дам и гунян, учась сдержанности, достоинству, терпимости и милосердию к подчиненным. Позже, когда на её дом обрушилось несчастье, она научилась быть резкой и острой на язык. Попав в дом Линь, она, лишенная опоры, подобно плавучей ряске2, была вынуждена смиренно терпеть изо дня в день. Но теперь, в доме Сун, её опорой стал Сун Кэ. К домочадцам она относилась с уважением и первой не задирала, но, если её слишком притесняли, у неё находились способы дать отпор.
Какое-то время ничего не происходило.
Вечером Сун Кэ, вернувшись, сначала отправился засвидетельствовать почтение тёте Сун, а затем поужинал. Услышав, что Сянлань специально приготовила для него два блюда, он обрадовался, потянул её за руку и сказал:
— Иди переоденься, выйдем в город.
Сянлань, не понимая причины, надела бэйцзы цвета сандала. Сун Кэ увлек её за собой; они вышли через задние ворота, миновали несколько переулков и оказались на улице. Прохожих было великое множество, повсюду сияли огни.
Сянлань удивилась:
— Отчего сегодня на улицах так шумно?
Сун Кэ с улыбкой ответил:
— Сегодня праздник Юйланьпэнь. Люди с наступлением темноты выходят к реке пускать фонарики, так что, конечно, здесь многолюдно. Ты все эти дни восстанавливала силы в поместье и никуда не выходила, так что прогуляться сегодня и посмотреть на ночной город будет полезно. — С этими словами он посмотрел на Сянлань. В его красивых глазах светилась нежность, а в темных зрачках отражался её силуэт.
Сянлань покраснела и слегка опустила голову, заметив, как Сун Кэ протянул правую руку и взял её за левую. Ей хотелось побродить по улицам, но то, что Сун Кэ так держал её, было не совсем пристойно. Однако отпустить его руку ей было жаль — ладонь Сун Кэ была теплой и крепкой, совсем не такой, как в прошлой жизни, когда он угасал, и рука его была болезненной и иссохшей. Неизвестно почему, глаза Сянлань вдруг слегка увлажнились.
Они тихо стояли плечом к плечу в тени переулка, наслаждаясь моментом спокойствия и красоты, в то время как за пределами подворотни кипел яркий, многоцветный мир, наполненный огнями и гулом голосов.
В этот миг из переулка позади них донесся шум. Следом с грохотом распахнулись ворота, и кто-то вышел, выкрикивая ругательства:
— Я всё поняла! Вы все задумали недоброе, так и ищете способа свести меня в могилу! Хотите, чтобы этот Жэнь развёлся со мной и взял другую? Раз так, не утруждайтесь, я сама уйду, пусть только этот Жэнь отдаст мне разводное письмо!
Сянлань оглянулась и не на шутку изумилась. В лунном свете она разглядела кричавшую — это была Цао Лихуань! Сянлань поспешно потянула Сун Кэ в соседний тупик, и они выглянули наружу.
Цао Лихуань, уперев руки в бока, продолжала браниться:
— Проклятое отродье! Всей семьей, от мала до велика, живут за счет моего приданого, едят и пьют на мои деньги! Я днями и ночами тружусь как вол, сил не жалея, даже ребенка потеряла, а они меня же и винят, говорят, сама довела себя! Довели меня до крайности! Не желаю больше жить с вами, сейчас же расшибу лоб о стену, и пусть Янь-ван в загробном царстве рассудит нас по справедливости! — С этими словами она собралась удариться о ворота.
В этот момент из двора выбежал мужчина, обхватил Цао Лихуань и в отчаянии воскликнул:
— На глазах у всех… прошу тебя, перестань скандалить, ладно?
Цао Лихуань, вытягивая шею и сопротивляясь, кричала:
— И буду скандалить! Пусть все соседи и прохожие видят, каково истинное лицо вашей семьи Жэнь! Никчемный ты человек, допустил, чтобы твоя жена так мучилась! С сегодняшнего дня я не желаю иметь ничего общего с таким слабаком! — Она изо всех сил рвалась к стене.
Тут из двора донесся резкий женский голос:
— Гэгэ, гэгэ, не держи её, пусть умирает! Посмотри, до чего она довела нян! Подговаривала служанок и старух-помощниц, чтобы те не стирали нян одежду и не готовили еду, покушалась на её личные сбережения, да ещё втайне присвоила часть моего приданого! Пусть расшибает голову прямо здесь, хоть кровь на три чи расплещет, посмотрим, хватит ли у неё духу!
Цао Лихуань побагровела от ярости и разразилась проклятиями:
— Дрянь! Стану призраком и не дам тебе покоя! — С этими словами она бросилась в ворота, и тут же послышались звуки потасовки и голоса тех, кто пытался их разнять.
Сянлань наблюдала за этим, затаив дыхание, как вдруг кто-то наклонился к самому её уху и прошептал:
— Я и забыл, что Цао Лихуань после свадьбы поселилась здесь. Надо же, встретили сегодня старую знакомую.
Сянлань поразилась:
— Семья Жэнь всё-таки взяла её в жёны? — Она повернула голову, и её губы коснулись щеки Сун Кэ. Сянлань замерла, её лицо мгновенно запылало жаром.
- облако благоприятного знамения (祥云, xiángyún) — традиционный китайский узор, символизирующий удачу и счастье. ↩︎
- подобно плавучей ряске (身如浮萍, shēn rú fúpíng) — идиома, описывающая человека без опоры, гонимого превратностями судьбы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
