Когда он вышел из комнаты, снаружи его уже поджидала старая момо, которая проводила Линь Цзиньлоу в сад Чжоушоу. Цинь-ши сидела на тахте, держа в руках грелку, а её младший сын Линь Цзиньюань за столом на кане занимался прописями. Увидев вошедшего брата, Линь Цзиньюань тут же бросил кисть, спрыгнул с тахты и бросился к нему с криком:
— Старший гэгэ!
Линь Цзиньлоу подхватил мальчика на руки, а затем, опустив, потрепал его по голове и с улыбкой произнёс:
— Опять вытянулся.
Юань-гэ-эр заливисто рассмеялся. Ему было всего шесть лет, он рос крепким и смышлёным ребёнком с пухлым розовым личиком и большими сияющими глазами. Обхватив ногу Линь Цзиньлоу, он затараторил:
— А воевать интересно? А-нян говорила, что гэгэ на поле боя сражается огромным мечом, я тоже такой хочу! И ещё, ещё, гэгэ, возьми меня с собой кататься на лошадях, я хочу на большую лошадь!
Линь Цзиньлоу кивнул и усмехнулся:
— Хорошо-хорошо, позже обязательно возьму. — Он присел в кресло, и Юань-гэ-эр тут же начал карабкаться к нему на колени, потешно виляя задом.
— Юань-гэ-эр, не шуми, — строго сказала Цинь-ши. — Мне нужно поговорить с твоим старшим гэгэ о делах.
Юань-гэ-эр притворился, что не слышит, обвил пухлыми ручонками шею Линь Цзиньлоу и заболтал босыми ножками. Цинь-ши хотела было велеть нянькам и служанкам увести его, но мальчик ни в какую не соглашался и упрямо не двигался с места. Линь Цзиньлоу похлопал брата по спине и сказал:
— Не уйдёт, так не уйдёт, пускай остаётся. — Он легонько коснулся пальцем кончика носа Юань-гэ-эр.
Тогда Цинь-ши взмахом руки отослала всех слуг и, вглядываясь в лицо Линь Цзиньлоу, осторожно начала:
— Пока ты воевал, я боялась тебя отвлекать, поэтому о кое-чём не стала сообщать сразу…
Линь Цзиньлоу, продолжая развлекать младшего брата, бесстрастно перебил её:
— Я знаю. Цин Лань умерла, один труп — две жизни1.
Цинь-ши удивилась:
— Уже знаешь? — Она тяжело вздохнула. — Ну что ж, видать, не было у Цин Лань счастья в судьбе. Позже сходи зажги по ней благовония, бедняжка, право слово.
Линь Цзиньлоу, опустив голову, лишь коротко отозвался.
В комнате на мгновение воцарилась тишина.
Цинь-ши слегка кашлянула и продолжила:
— В кругу дальней родни моей семьи есть одна девушка, ей семнадцать лет, собой хороша и нравом кроткая. Когда пройдут праздники, я приведу её, чтобы ты посмотрел. Если приглянется — возьмёшь инян, всё же при тебе должен быть человек, чтобы прислуживать.
Линь Цзиньлоу поднял взгляд на Цинь-ши и, ущипнув Юань-гэ-эр за щеку, ответил:
— Поговорим об этом позже. — Помолчав, он добавил: — Я хочу возвысить Хуамэй из своих покоев.
— Хуамэй? — Цинь-ши нахмурилась. В доме Хуамэй случился большой пожар, после чего она бесследно исчезла. В семье Линь её не нашли, а её родные не приходили с жалобами, так дело и оставили.
— Да, Хуамэй. Брат отправил её ко мне. Пока сын трудился в походах, всё лежало на её плечах, она одна заботилась обо мне.
Морщинка на лбу Цинь-ши стала ещё глубже:
— Она самовольно отправилась к тебе, не доложив семье? Как такое вообще допустимо?
— За это я её уже наказал, впредь она не посмеет, — отрезал Линь Цзиньлоу. Он шлёпнул Юань-гэ-эр по мягкому месту и спустил на пол, и мальчик тут же убежал искать няньку.
Видя, что Линь Цзиньлоу защищает девушку, Цинь-ши не стала больше спорить и лишь расспросила о войне и о том, не ранен ли он. Линь Цзиньлоу ответил на все вопросы, а затем спросил о домашних делах.
— Дома всё благополучно, ничего дурного не случилось, — ответила Цинь-ши. — Вот только Тин-гэ-эр на этот раз не смог сдать экзамены на ступень цзюйжэня. Другим-то ничего, и твой второй дядя вроде промолчал, но я видела, что лицо у него было не самое радостное.
Линь Цзиньлоу возразил:
— Разве цзюйжэнем стать так просто? Если бы каждый мог сдать, то и цена этому званию была бы грош. Третьему брату ещё мало лет, позже попробует снова. А если совсем не получится, купим ему чин, семья на серебро не поскупится.
— Твоему второму дяде нужно лицо, — пояснила Цинь-ши. — Тот малец из семьи Сун стал цзеюанем, а Тин-гэ-эр оказался позади Сунь Шаня2. На этом фоне сравнение слишком режет глаз. Твой дядя всё хочет выслужиться перед старым главой семьи, но тот его почему-то не жалует. А теперь, когда Тин-гэ-эр провалился, а ты получил повышение, во второй ветви наверняка на сердце кошки скребутся. Будь осторожен в словах при них.
Линь Цзиньлоу холодно усмехнулся:
— Если бы второй дядя меньше путался с сомнительными личностями и меньше интриговал, а больше сил отдавал достойным делам, он бы не оказался в нынешнем положении.
Цинь-ши вздохнула. Она была в добрых отношениях с Ван-ши, женой второго дяди, и та не раз плакалась ей, так что Цинь-ши оставалось только утешать её. Мать и сын поговорили ещё немного, после чего Линь Цзиньлоу откланялся и направился в павильон Чжичунь.
Чжао Юэчань, подавив в себе приступ злобы, не выдала лицом ни тени недовольства. Она опустила веки и смотрела, как Сицюэ расстилает на полу мягкий коврик, а Хуамэй, смиренно склонив голову, отвешивает ей земной поклон.
Волосы Хуамэй украшала сияющая золотая шпилька-чжай с фениксом, держащим жемчужину, на ней была куртка-аогуа из алого атласа с отделкой и узором «облака и жемчуг», на шее — ожерелье-инло из червонного золота шириной в палец, а на руке красовалось кольцо с нефритом в золотой оправе, которое было даже лучше и крупнее, чем у самой Чжао Юэчань. Лицо её, искусно нарумяненное и припудренное, сияло красотой, а во всём облике сквозила необычайная статность. Если бы они стояли рядом, не сразу можно было бы разобрать, кто из них — настоящая данайнай семьи Линь.
Чжао Юэчань крепче сжала в руках платок.
Окончив приветствие, Хуамэй выпрямилась и обратилась к Чжао Юэчань:
— Когда в доме рабыни разгорелся пожар, как раз прибыли люди от ланцзюня, чтобы забрать меня, и я последовала за ними. По милости ланцзюня меня сделали инян, и в будущем прошу вас, данайнай, почаще наставлять меня.
Слова её звучали скромно, однако в голосе не было и тени почтения — лишь явный вызов.
- Один труп — две жизни (一尸两命, yī shī liǎng mìng) — образное выражение, означающее гибель беременной женщины вместе с плодом. ↩︎
- Имя оказалось позади Сунь Шаня (名落孙山, míng luò sūn shān) — чэньюй, означающий провал на императорских экзаменах (Сунь Шань был последним в списке сдавших). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
