Линь Цзиньлоу развернулся, чтобы уйти, и увидел Линь Дунлин, Линь Дунсю и Линь Дунци, входящих из-за дверей в зал. Линь Цзиньтин плёлся позади и лениво проговорил:
— Старший гэгэ — человек занятой, разве не видите, что он как раз переодевается и собирается уходить? А вы всё ещё надеетесь здесь пообедать? Думаю, про обед стоит забыть, лучше скорее позовите красавицу, пусть младший я посмотрит. Что это за сокровище такое, что его так тщательно прячут?
Линь Дунлин нашла стул, присела и сказала:
— Вот именно, мы с мэймэй только что говорили: что же это за небесная дева, ослепившая взор старшего гэгэ, что он нарочно привёз её сюда? Прошло уже два дня, а он даже лаофужэнь её не показал. — С этими словами она обменялась взглядом с Линь Дунсю.
Линь Цзиньлоу с улыбкой ответил:
— А я-то гадал, почему вы сегодня так дружно, рука об руку, пришли в Чжичуньгуань навестить меня. Уж подумал, вы образумились и поняли великий смысл братской любви и сыновьего долга, а вы, оказывается, явились ко мне, чтобы побить осенний ветер1.
Линь Цзиньтин бесцеремонно уселся на кровать архата, развалившись на большой подушке с рисунком хризантем цвета фэй-сэ и скрытым узором «фениксового хвоста», и промолвил:
— Какое там побить ветер, мы уже вошли, а нам даже чашки воды не налили.
Шу Жань уже поставила чай на столик, стоящий на кровати архата, и с улыбкой сказала:
— Третий гунцзы, прошу, выпейте эту чашечку.
Линь Цзиньтин ответил:
— Всё-таки Шу Жань-цзецзе знает, как проявить заботу. Если это не свежий чай нынешнего сбора, младший я пить его не станет.
Линь Цзиньлоу отвесил Линь Цзиньтину подзатыльник и сказал:
— Ты, мартышка, тебе поднесли чай, а ты ещё привередничаешь.
Линь Цзиньтин потёр затылок и обиженно воскликнул:
— Я, как младший диди, беспокоюсь о тебе, гэгэ! Вчера ты набрался до такого состояния и всё равно вернулся верхом. Я испугался, что тебе станет не по себе, и даже велел Су Цзю сварить отвар для отрезвления. — С этими словами он указал на сопровождающую его маленькую служанку, которая поставила короб с едой на стол.
Линь Цзиньлоу ответил:
— Пока дождёшься твоего отвара, желтые цветы уже остынут2.
Линь Цзиньтин протяжно произнес:
— Ну да, у тебя ведь есть прекрасная дева, что собственноручно готовит тебе еду. — Он придвинулся ближе к Линь Цзиньлоу и понизил голос: — Вчера вечером ты так спешил вернуться именно из-за неё? А я-то недоумевал. Обычно ты, гэгэ, оставался на ночь в весёлых кварталах. Жуй Сянь-гунян на тебя и так, и сяк смотрела, её огромные глаза чуть слезами не исходили, а ты и бровью не повёл, поспешно собрался и уехал, даже в повозку не сел. Цзэ, что за сокровище ты прячешь дома, раз так припустил назад? Неужто она краше самой Жуй Сянь?
Линь Цзиньлоу, прищурившись, посмотрел на Линь Цзиньтина:
— Что? Положил глаз на Жуй Сянь? Если хватит смелости и не побоишься семейных розг, гэгэ заплатит, чтобы устроить тебе шулун с ней, как на это смотришь?
Линь Цзиньтин на миг загорелся идеей, но, немного подумав, замахал руками:
— Нет уж, сейчас при мне ни чина, ни должности, старик и так смотрит на меня косо. Выйти развлечься — это куда ни шло, но если я в самом деле останусь там на ночь, дедушка, узнав об этом, переломает мне ноги.
Пока они шептались, Линь Дунци постучала складным веером по лакированному столику и с улыбкой сказала:
— О чём это вы там секретничаете? Разве можно так оставлять нас, сестёр, без внимания?
Линь Цзиньлоу ответил:
— Милая мэймэй, если мой слух мне не изменяет, ты ведь выходишь замуж в конце этого месяца? Вместо того чтобы послушно сидеть в комнате и вышивать приданое, ты прибежала сюда весело проводить время. Неужто хочешь, чтобы гэгэ добавил тебе что-то к приданому?
Лицо Линь Дунци мгновенно покраснело, и она фыркнула:
— Одни глупости на языке! Я пришла посмотреть на новую невестку.
Линь Дунсю достала кусочек медового абрикоса из чёрной лаковой шкатулки, украшенной перламутром и восемью драгоценностями, положила его в рот и сказала:
— Ладно, хватит набивать цену, старший гэгэ, зови красавицу.
Линь Цзиньлоу поднял голову и подал знак Шу Жань. Та слегка кивнула и отправилась в восточную комнату за Сянлань. Войдя, она увидела, что Сянлань всё так же стоит у окна, подошла к ней и сказала:
— Сянлань-гунян, переоденься во что-нибудь подходящее для встречи гостей. Молодые господа и гунян ждут встречи с тобой.
Сянлань слышала все разговоры снаружи, и на душе у неё было тоскливо, она невольно нахмурилась.
Шу Жань поспешила её уговорить:
— Выходи, нужно всего лишь показаться.
Чунь Лин тоже принялась убеждать:
— В такой ситуации нужно поддержать лицо старшего гунцзы, так что лучше иди, а.
Делать нечего, Сянлань пришлось переодеться и выйти. Линь Цзиньлоу и остальные шутили и смеялись, как вдруг из внутренних покоев медленно вышла красавица. На ней была кофта из серебристо-красного крепа и простая юбка из белого ханьчжоуского шёлка с расписным подолом. Волосы были уложены в скромный пучок и скреплены лишь тремя изящными золотыми шпильками в виде фениксов, других украшений не было. Она шла с опущенным лицом, и в каждом её движении сквозило благородство, словно небесная дева сошла с картины. Она почтительно поклонилась и произнесла:
— Приветствую почтенных господ и гунян.
Линь Цзиньтин опешил, невольно подался вперёд и вытянул шею:
— Это… это и есть… — Он несколько раз оглядел её с ног до головы, затем внезапно пришёл в себя, глянул на Линь Цзиньлоу и подумал: «Я ещё не видел её лица, но её стать и манеры уже превосходят Жуй Сянь во много крат. Она выглядит более одухотворенной, чем любая женщина, которую я когда-либо встречал. Неудивительно, что старший гэгэ, привыкший к самым разным красавицам, так потерял голову, что решил во что бы то ни стало привести её в дом, а не держать в тайне как наложницу на стороне. Только что третья и четвёртая мэймэй подбивали меня прийти, а я ещё не хотел. Счастье, что заглянул сюда, иначе не увидел бы ту, что стала сердцу брата всех дороже». Заметив, что Сянлань с опущенной головой уже собирается уйти, он поспешно улыбнулся:
— Так это и есть новая невестка? Ой, скорее же, раз она вышла, пусть поднесёт нам по чашечке чая?
- Побить осенний ветер (打秋风, dǎ qiū fēng) — идиома, означающая посещение богатых родственников или влиятельных людей с целью получения денег, подарков или иных благ. ↩︎
- Желтые цветы остынут (黄花菜都凉了, huáng huā cài dōu liáng le) — идиома, означающая, что время упущено, действие совершено слишком поздно и стало бесполезным. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
