Линь Цзиньлоу коснулся указательным пальцем губ Сянлань и произнес:
— А ты? Неужели все эти дни только и делала, что рисовала?
Сянлань не хотела ему отвечать, и Линь Цзиньлоу не стал расспрашивать дальше. Он лишь видел, как она слегка опустила голову; ее кожа была бела как снег, а сама она выглядела столь нежной и милой, что в его сердце шевельнулось желание. Он склонился и припал к губам Сянлань. Сянлань вздрогнула от неожиданности и невольно забилась в его руках. Линь Цзиньлоу принялся целовать ее шею, и Сянлань пролепетала:
— Не надо…
Линь Цзиньлоу тут же накрыл ее рот поцелуем, его проворный язык скользнул внутрь, а руки крепко обхватили ее за талию. Дыхание его становилось все тяжелее, и рука уже забралась под полы ее платья.
Сянлань поспешно схватила Линь Цзиньлоу за руку, а тот пробормотал:
— Сянлань, будь хоть раз послушной, а?
С этими словами он прижал ее к дивану лохань.
В этот момент у двери послышался голос Луань-эр:
— Я знаю, что да-е вернулся, почему же нам нельзя войти!
Этот возглас стал для Сянлань истинным спасением. Она поспешно оттолкнула Линь Цзиньлоу и сказала:
— Там снаружи кто-то есть…
Линь Цзиньлоу невнятно ответил:
— Не обращай внимания.
За дверью Ляньсинь, кажется, что-то ответила, и Луань-эр снова повысила голос:
— Да-е сегодня с самого утра упражнялся с мечом и отрабатывал удары, разве мог он сейчас лечь спать?
Хуамэй протяжно пропела:
— Утомился за утро, вот и прилег сейчас, всякое бывает. К тому же в комнате есть кому прислуживать.
Сянлань отчаянно сопротивлялась, а шум, поднятый женщинами снаружи, заставил любовный пыл Линь Цзиньлоу бесследно исчезнуть. Раздраженный, он сел и рявкнул:
— Да когда же вы уйметесь!
Снаружи мгновенно воцарилась тишина. Сянлань в спешке выпрямилась, придерживая руками полы одежды, и пустилась наутек. Линь Цзиньлоу, нацепив туфли, встал с постели и подошел к дверям. Хуамэй, Ин-гэ и Луань-эр стояли рядком у порога, густо напудренные и разодетые. Увидев Линь Цзиньлоу, они наперебой принялись кланяться и приветствовать его. Вначале их лица цвели улыбками, но, стоило им поднять глаза и увидеть его мрачный вид, как все они замолкли словно цикады в стужу1. Девушки принялись подталкивать друг друга, щипаться и обмениваться тайными знаками, не смея проронить ни звука.
Линь Цзиньлоу, нахмурившись, спросил:
— Что за шум вы тут подняли с самого утра?
Хуамэй с заискивающей улыбкой ответила:
— Ничего, ничего особенного. Просто да-е так трудился в разъездах и наконец-то вернулся домой. Мы все, сестры, беспокоились о да-е и пришли пораньше, чтобы пожелать вам цзинь-ань.
Ин-гэ добавила:
— Истинная правда. Все эти дни мы только и думали о да-е, ни сна, ни аппетита не было. Как услышали, что да-е вчера вечером вернулся, так сразу и прибежали.
Луань-эр вставила:
— Прибежать-то прибежали, да только нас не пустили, сказали, да-е отдыхает. Видно, таким, как мы, не положено входить в покои законной жены.
Линь Цзиньлоу нетерпеливо махнул рукой:
— Ступайте все отсюда, расходитесь.
Он повернулся, собираясь войти обратно, но тут по крытой галерее подошла Шу Жань с визитной карточкой в руках.
— Да-е, — сказала она, — только что слуга от Лю-гунцзы принес приглашение. Говорит, они прослышали о вашем возвращении и хотят устроить в полдень пышный обед, чтобы отпраздновать ваш приезд.
Линь Цзиньлоу взял бумагу и усмехнулся:
— У этих проказников что, тысячемильные глаза и уши, ловящие звуки по ветру2? Стоило мне вернуться, как они уже про все пронюхали.
Шу Жань с улыбкой ответила:
— Как же им не знать? Вы же с ними с малых лет вместе росли, они вам как братья, вот и пекутся о вас. Наверняка еще несколько дней назад весточку получили.
Линь Цзиньлоу засмеялся:
— Пусть приходят в полдень к нам домой. Велите на малой кухне приготовить несколько хороших блюд, да Сяо Сань-эр позовите, всем вместе будет веселее.
С этими словами он вошел в комнату, но обнаружил, что Сянлань там уже нет. Должно быть, она проскользнула за ширму в гостиной и ушла на задний двор. Искать ее он не стал, велел Ляньсинь и Нуаньюэ принести одежду, переоделся в торжественное платье и, достав из сундука заранее приготовленные подарки, отправился засвидетельствовать почтение Линь Чжаосяну, Линь-лаофужэнь, Линь Чанчжэну, Цинь-ши и остальным.
Сянлань в это время пряталась в саду за причудливым камнем. Лишь когда она увидела, что Линь Цзиньлоу вышел за ворота, она смогла облегченно вздохнуть. И тут за ее спиной раздался чей-то голос:
— Сянлань?
- Замолкли словно цикады в стужу (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — образное выражение, означающее хранить молчание от страха или в присутствии авторитетного лица. ↩︎
- Тысячемильные глаза и уши, ловящие звуки по ветру (千里眼顺风耳, qiān lǐ yǎn shùn fēng ěr) — идиома, обозначающая необычайную осведомленность и умение мгновенно узнавать новости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
