Сяо Цзюань неспешно смыла с лица мыло, вытерлась полотенцем и сказала:
— Ты, конечно, тоже искренна, но не так, как я. Все твои помыслы о том, как бы взобраться на высокую ветку1, а усилия ты прилагаешь за пределами павильона Чжичунь. Немало ты похлопотала перед тайтай, верно? Бегаешь туда каждые три-пять дней. Оно и понятно: ты ведь сама вышла из покоев тайтай, вот и хранишь преданность хозяйке.
Лицо Чунь Лин то краснело, то бледнело; она хотела было возразить, но не находила слов.
Сяо Цзюань почистила зубы, сплюнула воду в плевательницу и произнесла:
— Если не хочешь, чтобы другие узнали, лучше не делай этого вовсе. Чунь Лин, ты человек не злой и ко мне относишься неплохо, поэтому я тебя предостерегаю. Тот, кто стоит ногами на двух лодках, скорее всего упадет в реку. Мы раньше молчали, но это не значит, что мы слепые. Впрочем, у каждого свои стремления. Ты считаешь, что подле тайтай тебя ждёт будущее, а я твёрдо решила быть с Сянлань. Характер у неё добрый, к людям она относится искренне, и уже только поэтому ни хозяева в этом поместье, ни те, кто мнит себя хозяевами наполовину, с ней не сравнятся.
Чунь Лин густо покраснела:
— За кого ты меня принимаешь? Это тайтай звала меня отвечать на вопросы, разве я сама навязывалась? Я ни единого дурного слова о Сянлань не сказала. Я же не дура, понимаешь: скажи я хоть что-нибудь — Линь-да-е мне этого не спустит.
Сяо Цзюань накрыла остатки сладостей сеткой, разделась, улеглась на кан, раскинувшись «звездой», и, глядя в потолок, проговорила:
— Иногда я и правда не пойму, что у вас в головах. Подлизываетесь к одному, угождаете другому, прежде чем слово сказать — трижды его в уме прокрутите. Неужели не устаёте?
Чунь Лин сердито взглянула на неё:
— Думаешь, все такие, как ты — прямолинейные и о будущем не помышляют? В книгах мудрецов сказано: «Если человек не заботится о далёком, его непременно ждут близкие неприятности»2.
Сяо Цзюань усмехнулась:
— Ой-ой, цзецзе, неужели ты и впрямь возомнила себя важной особой? Что такие, как мы, выгадают, даже если лбы себе в кровь расшибут? Сильно ли одна в итоге будет отличаться от другой?
Чунь Лин тоже забралась на кан, поставила свечу на подоконник и сказала:
— Но если такие, как мы, не будут бороться, нас и вовсе втопчут в грязь. Скажи мне, на какую долю ты рассчитываешь в будущем?
Сяо Цзюань отодвинулась в сторону:
— У меня нет таких великих притязаний, как у тебя, цзецзе, я знаю свой шесток. Как говорится, «чем больше власти, тем больше бед». Глянешь на иных — такие они чинные да важные, а может, втайне под одеялом слёзы льют! Мне и так хорошо — жить просто да радоваться.
Чунь Лин одним выдохом задула огонь:
— Ты ещё мала и не знаешь, как трудна жизнь.
В комнате на миг воцарилась тишина. Чунь Лин уже начала засыпать, как вдруг услышала голос Сяо Цзюань:
— Я просто знаю, что у каждого своя судьба, и довольно того, чтобы совесть была чиста.
От этих слов сон у Чунь Лин как рукой сняло. Она повернулась к подруге, но та уже мерно дышала — явно уснула.
Чунь Лин проворочалась полночи и лишь под утро впала в забытье, о чём более и говорить не стоит.
Не спалось и Цинь-ши. Из-за того что суматоха затянулась до полуночи и едва не довела до смертоубийства, она, вернувшись к себе, никак не могла обрести покой. Приняв успокоительное снадобье, она принялась читать сутры.
Пока Цинь-ши не ложилась, служанки и пожилые служанки тоже не смели отдыхать. Когда Цинь-ши закончила чтение, к ней подошла Хань-мама и сказала:
— Тайтай, уже поздно, почивайте. Завтра нужно встать пораньше.
Цинь-ши отложила сутры и, тяжело вздохнув, произнесла:
— Не спится мне, на душе неспокойно. — Помолчав, она добавила: — Скажи, отчего Лоу-гэ-эр вечно заставляет меня тревожиться? Сперва взял жену, похожую на лисицу-оборотня, и в самый медовый месяц начались мерзости. Хотел взять Фужун в наложницы — только всё уладили, как её не стало. Ингэ потеряла дитя, а когда, наконец, Цин Лань забеременела — погибла и она, и плод в её чреве. Только прогнали Чжао Юэчань, я надеялась хоть несколько дней пожить в тишине, так нет же — снова стряслась такая беда.
- Взобраться на высокую ветку (攀高枝儿, pān gāo zhī er) — завязать отношения с более влиятельными или знатными людьми ради собственной выгоды. ↩︎
- Если человек не заботится о далёком, его непременно ждут близкие неприятности (人无远虑必有近忧, rén wú yuǎn lǜ bì yǒu jìn yōu) — изречение из «Лунь Юй», призывающее к предусмотрительности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
