Все кругом твердили, что Иньлю сболтнула лишнего и рассердила Сянлань; вечером та и на коленях стояла, и земные поклоны била — ничего не помогло. Сянлань донесла на нее тайтай, и Иньлю продали. Слава о властном и деспотичном нраве Сянлань прогремела повсюду: служанки и прислуга тыкали в нее пальцами и перемывали косточки. Снова пошли пересуды: «Раньше у нее и так была дурная слава: еще девчонкой соблазняла мужчин, а когда покинула поместье, тоже вела себя нечисто. Слыхали, у нее были интрижки с каким-то цзюйжэнем? Бедный да-е, эта распутница совсем ему глаза застлала — подобрал то, что другим не гоже», «Манеры у нее важнее, чем у прежней данайнай, помыкает всеми — истинное ничтожный человек добился успеха1, гонору хоть отбавляй». У-мама пару раз сурово приструнила болтунов, и стало чуть тише, но Цинь-ши заняла позицию стороннего наблюдателя, ни во что не вмешиваясь. Цзы Дай из-за продажи Иньлю выплакала все глаза и даже отдала ей свои сбережения и одежду. Все кругом твердили, что Цзы Дай добросердечна и благородна: Иньлю и нескольких дней при ней не прослужила, а удостоилась такой преданной дружбы.
— Пусть это послужит уроком. Впредь всем поумерить свой пыл. Благородному мужу подобает гневаться лишь тогда, когда это оправдано, а вступать в перепалку с ничтожным человеком — все равно что кусать собственную руку. В жизни бывает и так: не стоит гнаться за сиюминутным удовольствием сорваться на ком-то, думая, что стоит выпустить пар, и все наладится. Если не сдержать гнев на миг, можно навлечь на себя еще большую беду, — Сянлань полулежала в изголовье кровати с чашкой теплого чая в руках, и ее лицо, подобное белому нефриту, оставалось невозмутимым за пеленой пара.
Чунь Лин со стыдом во взгляде стояла, опустив руки:
— Я поняла… Отныне буду осмотрительнее… Я виновата, что навлекла на гунян неприятности.
— Это Цзы Дай вырыла нам яму, чтобы мы в нее прыгнули, у этой бабы сердце давно почернело, — Сяо Цзюань в ярости еще сильнее скомкала черновик Сянлань, словно хотела сорвать на нем злобу.
Чунь Лин тихо произнесла:
— Цзы Дай вошла в поместье вместе со мной, я пробыла с ней бок о бок два года. Хоть она и любит напускать на себя важность, но на такие хитросплетения у нее ума бы не хватило. Здесь точно приложил руку мудрый наставник, и это наверняка Хань-мама.
Тин Лань, плетя декоративный узел, отложила работу и, слегка нахмурившись, сказала:
— По совести говоря, мне бы тоже следовало уговаривать вас помириться, но Цзы Дай в последнее время ведет себя из рук вон плохо. Виной всему слишком мягкий характер гунян. Небось она и перед тайтай гунян вечно выставляет в дурном свете? Я слышала от Ляньсинь и Сюэнин, что Цзы Дай совсем задрала нос и от дерзости уже не знает, сколько в ней весу.
Тин Лань по натуре была человеком миролюбивым, но, во-первых, она дружила с Сянлань, во-вторых, Цзы Дай и Иньлю когда-то ее задели, а в-третьих, видя, какой беспорядок царит теперь в павильоне Чжичунь, она искренне тревожилась и не смогла удержаться от слов осуждения.
— Это всё тайтай потакает этой подлой душонке, из-за чего на гунян напрасно возвели напраслину! — Сяо Цзюань бросила скомканный рисунок в жаровню и принялась яростно ворошить угли щипцами.
Присутствующие замолчали, невольно испуская тяжелые вздохи.
Тин Лань нерешительно произнесла:
— Скажи… знает ли тайтай о том, что она так бесчинствует? Ляньсинь говорит, что так дальше продолжаться не может. Гунян понапрасну терпит столько обид, нужно поговорить об этом с тайтай, иначе в павильоне Чжичунь все правила пойдут прахом. Те маленькие служанки, которых с таким трудом обучали, теперь совсем отбились от рук…
Сянлань ответила:
— Цзы Дай — это лицо тайтай, разве жаловаться на нее — не значит ударить тайтай по лицу? К тому же Цзы Дай не совершила ничего из ряда вон выходящего, а по мелочам тайтай разбираться не станет.
Сяо Цзюань сердито буркнула:
— Гунян просто слишком легко обидеть, а та и рада: рассчитала, что вы не посмеете ничего ей сделать, вот и творит зло. Теперь репутация гунян из-за нее совсем погублена.
Лицо Сянлань помрачнело, она поставила чашку на столик и сурово произнесла:
— Скажу раз и навсегда: с сегодняш дня запрещаю вступать в споры с Цзы Дай. Увидите ее — обходите стороной. Всем ясно?
Сяо Цзюань, пристыженная, замолчала.
Сянлань медленно выдохнула и посмотрела в окно: там осыпалась листва и стелился холодный туман, и лишь хризантемы на цветочных шпалерах пламенели ярким узором, колышась на ветру. За спиной Цзы Дай стояла Цинь-ши, не говоря уже о родной тёте, Хань-мама. Сама же Сянлань была лишь ничтожной женщиной, заслужившей милость Линь Цзиньлоу благодаря своей красоте. Линь Цзиньлоу никогда не станет ссориться со своей родной нян из-за какой-то женщины, поэтому Цзы Дай и осмелилась так бесцеремонно распоряжаться в павильоне Чжичунь, раз за разом нанося ей оскорбления, — она совершенно не ставила ее ни во что.
Сянлань взглянула на поникшую Чунь Лин, затем на надувшуюся Сяо Цзюань. Она знала, что обе желают ей добра, и их негодование сейчас было естественным: «Меня обидели, и я должна немедленно вскочить и защититься, чтобы отлегло от сердца». Но что потом? Пока Цинь-ши попускает ей, Цзы Дай на коне и скачет вовсю. Сянлань же лишь холодно наблюдала со стороны, выжидая дня, когда Цзы Дай навлечет на себя всеобщий гнев и будет приструнена правилами. Однако выходка Чунь Лин, напротив, спасла Цзы Дай: внешне все выглядело так, будто Иньлю обидела Сянлань, заболела, стоя на сквозняке, и была продана. Клеймо заносчивой и деспотичной фаворитки теперь красовалось на лбу Сянлань, а то, что Цзы Дай не уследила за подчиненной, отошло на второй план. Иньлю выставили вон, сделав ее козлом отпущения за беспорядок, оставленный Цзы Дай; при этом Цзы Дай упрочила свою репутацию «благородной», попутно очернив Сянлань. Действительно, превосходный план — одним камнем убить трех птиц2.
- Ничтожный человек добился успеха (小人得志, xiǎorén dézhì) — выражение, описывающее подлого человека, который, получив власть, становится заносчивым. ↩︎
- Одним камнем убить трех птиц (一石三鸟, yī shí sān niǎo) — китайская идиома, означающая достижение трех целей одним действием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
