Когда слова слетели с губ, оба замерли. Сянлань, заметив тень оторопи на лице Линь Цзиньлоу, почувствовала досаду. Цзы Дай покусилась на её доброе имя, и было бы ложью сказать, что Сянлань это не задело. Однако она не собиралась жаловаться Линь Цзиньлоу, просто сейчас неведомо почему не сдержалась и произнесла это, и в словах её прозвучал скрытый упрёк, словно она съела кислого или пригубила уксуса1, хотя на самом деле вовсе не это имела в виду. В некотором унынии она отвернулась, делая вид, что хочет взять накидку, но услышала за спиной голос Линь Цзиньлоу:
— Подойди.
Сянлань притворилась, что не слышит.
— Прикидываешься дурочкой? К тебе обращаюсь, сказал же — подойди.
Сянлань, понурив голову, медленно развернулась и, уставившись на носки своих туфель, поплелась к нему.
Линь Цзиньлоу уже сел в постели и махнул рукой Чунь Лин. Та, всё поняв без слов, тотчас удалилась.
Сянлань подошла к краю кровати. Линь Цзиньлоу взял её за маленькую ручку, усадил рядом и спросил:
— Что случилось? Что ещё за «учиться у неё», «учиться у тебя»? Рассказывай своему да-е.
Сянлань сидела, опустив голову и теребя другой рукой дворцовую тесьму на юбке. Услышав, как Линь Цзиньлоу снова поторопил её, она промолвила:
— Ничего особенного. Тайтай возвысила Цзы Дай. Она племянница Хань-мама, с малых лет росла в поместье, потому, разумеется, во всём меня превосходит, и мне, конечно, стоит у неё поучиться.
Линь Цзиньлоу перебирал пальцы Сянлань и лениво спросил:
— Возвысила? И каким же образом?
Сянлань молчала, понурив голову, и лишь спустя долгое время медленно произнесла:
— Тайтай жалеет да-е, полагая, что в покоях да-е слишком тоскливо.
Рука Линь Цзиньлоу замерла, он вскинул брови и принялся пристально разглядывать Сянлань. Она приподняла веки, мельком взглянула на него и, заметив его задумчивый вид, снова поспешно опустила голову. Линь Цзиньлоу был непредсказуем в гневе и милости, и она не могла понять, доволен да-е сейчас или рассержен.
Вдруг Линь Цзиньлоу произнёс:
— Ладно, ступай.
Сянлань поспешно встала, взяла накидку и ушла.
Линь Цзиньлоу отхлебнул чаю и позвал:
— Эй, кто-нибудь!
Вошла Ляньсинь. Линь Цзиньлоу сказал:
— Не ты. Позови ту круглолицую девчонку, что прислуживает Сянлань.
Ляньсинь откликнулась и поспешила за дверью кликнуть нужного человека.
Сяо Цзюань как раз прибирала сундуки. Услышав, что Линь Цзиньлоу зовёт её, она вмиг побелела от страха, но ослушаться не посмела. Еле переставляя ноги, она вошла в комнату и, не смея поднять головы, дрожащим голосом произнесла:
— Да-е.
Линь Цзиньлоу постучал пальцами по столику на канне и сказал:
— Да-е помнит, что ты самая преданная из тех, кто рядом с Сянлань. Рассказывай, что тут творилось, пока меня не было? Сянлань обижали?
Сяо Цзюань чувствовала, что в присутствии Линь Цзиньлоу ей не вздохнуть, колени её подогнулись, и она рухнула на пол, заикаясь:
— Гунян… просто… просто…
Она боялась и тайтай, и да-е, и всё ещё колебалась, стоит ли выкладывать всё без остатка. Но видя пронзительный взгляд Линь Цзиньлоу, чьё величие подавляло даже в неподвижности, Сяо Цзюань оробела и, не смея ничего скрывать, поведала всё как на духу: как Цзы Дай явилась в павильон Чжичунь вмешиваться в дела, как притесняла Сянлань и как покусилась на её доброе имя. В конце она приникла к полу, бья челом:
— …Гунян говорила, что Цзы Дай — это «лицо» тайтай, поэтому во всём ей уступала и не хотела жаловаться. Если да-е не верит, спросите Чунь Лин или Ляньсинь. Если в моих словах есть хоть капля лжи, пусть моё горло покроется гнилыми язвами.
Линь Цзиньлоу долго молчал. Сяо Цзюань прошиб холодный пот, пока она не услышала:
— Да-е всё понял, ступай.
Сяо Цзюань, словно получив великое помилование, кубарем вскочила на ноги и вихрем вылетела прочь.
Лицо Линь Цзиньлоу вмиг потемнело. Характер Сянлань он знал как никто другой: сердце мягкое, нрав упрямый, гордость бедняцкая, да ещё и дуростью приправлена. Глупа так, что и схитрить против кого-то не сумеет; даже когда её обводят вокруг пальца, заставляя страдать и мучиться, и звука не проронит — будто стоит ей открыть рот и пожаловаться, как жизнь её оборвётся. Он порой и сам дивился, как у её родителей, рождённых слугами, выросла такая дочь, насквозь пропитанная книжным кислым духом — ну точь-в-точь как те гражданские чиновники, что, вытянув шею, готовы до смерти увещевать государя, невыносимо зашоренные люди. Если бы сегодня она не была до крайности уязвлена, то, пожалуй, он и этого «упрёка» не услышал бы. Но оттого, что она была такой, она казалась ещё более жалкой, пробуждая в нём невольное желание приласкать её сильнее.
— Глупая девчонка, — Линь Цзиньлоу встал и вполголоса выругался. — Разве есть что-то, чего ты не могла бы сказать своему да-е? Неужели твой да-е не смог бы за тебя заступиться?
Он глубоко выдохнул. Намерения тайтай были ему ясны. Будь Цзы Дай тихой и покорной, он бы принял её, и дело с концом. В конце концов, за ней стояло «лицо» его матери, да и прокормить ещё одну душу в павильоне Чжичунь не составило бы труда. Но поступок Цзы Дай вызвал у него отвращение. О, Сянлань знает, что ты — «лицо» тайтай, и во всём тебе уступает; а ты разве не знаешь, что Сянлань — это «лицо» твоего да-е? Помыкать ею до смерти, губить её имя — неужели это прибавит чести твоему да-е?
Линь Цзиньлоу потер переносицу. Сейчас его отец был в Шаньси, старый господин — в преклонных летах, а его второй дядя — человек пустой и фальшивый, так что все дела в семье, и малые, и великие, лежали на нём. И стоило ему покончить с внешними заботами и уладить домашние дела, как по возвращении кто-то снова начинал сеять смуту. Раздражённый, Линь Цзиньлоу откинул полог и размашисто вышел.
Между тем Сянлань в боковой комнате покоев Цинь-ши переписывала «Четверокнижие». Она выводила отрывок за отрывком мелким уставом «красота, [подобная] шпильке в волосах»2 на тонкой белой бумаге, а Люй Лань разрезала листы маленьким ножом и приклеивала их к узорчатым карточкам для цветов.
- съела кислого или пригубила уксуса (吃酸拈醋, chī suān niān cù) — китайское образное выражение, означающее проявление ревности. ↩︎
- мелкий устав «красота, [подобная] шпильке в волосах» (簪花小楷, zānhuā xiǎokǎi) — изящный стиль каллиграфии, отличающийся тонкими, женственными и чёткими линиями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
