Чунь Янь фыркнула, присела на стул и отхлебнула принесенный чай. Тот показался ей слишком горячим — она недовольно поморщилась, поставила чашу на стол и принялась жаловаться:
— И пить хочется, и устала, голос совсем охрип, а чаю даже пригубить нельзя.
С этими словами она взяла с тарелки слойку. Она не узнала Сянлань: Чунь Янь попала в дом семьи Линь рано, а Сянлань с малых лет росла в храме, так что виделись они редко. К тому времени как Сянлань вошла в поместье, Чунь Янь вскоре была продана.
Тот белолицый молодчик тоже присел, но глазами все провожал Сянлань, пока ее силуэт не скрылся из виду. Он все еще вытягивал шею, когда Чунь Янь подняла на него взгляд. Разозлившись, она швырнула слойку ему прямо в лицо и язвительно бросила:
— На что уставился, а? На что смотришь? Выколоть бы тебе эти твои бесстыжие зенки!
Белолицый вздрогнул, но, увидев, как Чунь Янь гневно вскинула брови, с усмешкой сказал:
— Ты что, уже ревновать вздумала? Сама целыми днями мужиков завлекаешь, а мне и взглянуть на другую нельзя? — Заметив, что Чунь Янь собирается разразиться новой бранью, он поспешно взмолился: — Ладно, ладно, гунайнай, я виноват, идет? Вам чай кажется горячим, так я пойду попрошу приказчика принести чашу потеплее.
С этими словами он взял чай и вышел.
Говорят, что в подлунном мире без совпадений не было бы и книг1. Тем белолицым оказался не кто иной, как Цзянь Вэньцзэ, которому в свое время посчастливилось ускользнуть от рук Линь Цзиньлоу. Зная, что перешел дорогу самому владыке преисподней, он тогда бежал из Цзиньлина, петляя и путая следы, словно пес, за которым гонятся, пока обманом и хитростью не добрался до Янчжоу. История с Чжао Юэчань сама по себе была позорной, и Линь Цзиньлоу, избавившись от этой обузы, не имел желания доводить дело до конца, что и дало Цзянь Вэньцзэ шанс выжить. Первое время он прятался, но потом, увидев, что его никто не ищет, начал понемногу выходить в свет и в конце концов совсем осмелел.
Цзянь Вэньцзэ привык отираться среди городского сброда, поэтому в Янчжоу он сменил имя и принялся за старое. Стоило ему раздобыть серебра, как он тут же пускался в кутежи и азартные игры. Привыкнув к роскоши и имея когда-то связь с такой красавицей, как Чжао Юэчань, он не желал довольствоваться малым. В борделе Ицуйгэ он сорил деньгами, желая позвать знаменитую Янь-эр-гунян спеть для него, и вскоре Чунь Янь уже являлась к нему с цинем в руках. Увидев такого пригожего молодца, как Цзянь Вэньцзэ, Чунь Янь тоже прониклась к нему симпатией. Они стали обмениваться многозначительными взглядами, и в ту же ночь дело закончилось ложем. В постели Цзянь Вэньцзэ расспрашивал Чунь Янь о ее прошлом, и та заявила, что была служанкой в знатном доме в Цзиньлине, но разгневала хозяев и была продана в публичный дом. О том, что это был за дом, Чунь Янь говорить не пожелала.
Цзянь Вэньцзэ рассудил так: те, кто краше и известнее Чунь Янь, ему не по карману, а на тех, кто хуже, он и смотреть не станет. Среди девиц ее круга Чунь Янь была лучшей, поэтому он стал часто бывать в Ицуйгэ, а когда водились деньги, выкупал ее на месяц-другой, торжественно обещая, что, как только подкопит серебра, выкупит ее насовсем. Прошло два года, и Чунь Янь, поверив, что у нее появилось будущее, стала предана ему всей душой. Между собой они жили почти как муж с женой.
Сегодня Цзянь Вэньцзэ с приятелями пригласили сыновей местных помещиков выпить, и Чунь Янь позвали петь для их увеселения. На обратном пути Чунь Янь пожаловалась, что картина, висевшая в ее комнате, была испорчена подвыпившим гостем, и ей нужно купить новую. Она решила выбрать ее сама и пришла в эту лавку. Приказчик, увидев, что Чунь Янь привезли в паланкине, крытом шелком, а Цзянь Вэньцзэ одет прилично, счел их выходцами из богатой семьи и, побоявшись проявить неучтивость, пригласил в отдельную комнату, где они неожиданно столкнулись с Сянлань.
Цзянь Вэньцзэ вышел с чашей для чая и увидел, как лавочник вкладывает в руку Сянлань кошелек. Сянлань поклонилась в знак благодарности и развернулась, чтобы уйти, но из-за надетого на голову гуаньиньдоу лица ее больше не было видно. Цзянь Вэньцзэ поспешил вперед и спросил лавочника:
— Что это за девушка только что ушла? Я тут подобрал платок, может, она обронила?
С этими словами он и впрямь вытащил из рукава платок с вышитыми цветами персика.
Лавочник взглянул на платок и усмехнулся:
— Это точно не ее. Она — послушница2 из обители Сяньшэн, носит только грубую ткань и такими изысканными вещами не пользуется. На ней была простая одежда, а в волосах — лишь деревянная шпилька.
Цзянь Вэньцзэ спрятал платок и проговорил:
— В послушницы пошла? Эх, какая жалость, такая красавица — и зря пропадает. А зачем она сюда приходила?
Лавочник ответил:
— В обители есть несколько наставниц, которые в свободное время пишут картины. Вот они и поручили ей принести их в лавку на продажу.
Договорив, он взял с прилавка свиток и медленно развернул его.
- Без совпадений не было бы и книг (无巧不成书, wú qiǎo bù chéng шū) — китайская идиома, означающая, что без случайных совпадений не сложился бы сюжет. ↩︎
- Послушница с волосами (带发修行, dài fà xiū xíng) — буддийская практика, при которой женщина соблюдает обеты и живет при храме, но не бреет голову. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
